Хашран в этой почти стерильной пустоте ощущал себя неуютно. Вокруг не было ни одного предмета, не выполняющего какую-нибудь функцию. Наг даже подумал, что если бы где-то на этих стенах висела картина, то она обязательно прятала бы за собой сейф, камеру, подслушивающее устройство или хотя бы закрывало дыру в стене.
Эти наблюдения помогали Хашрану отвлечься от запаха кевали. Он даже подумал, что Ханторас специально сделал так, чтобы он почувствовал этот аромат и отказался от Ссеши. Но губернатор просчитался. Он не собирался отказываться от любовницы. Он как подросток, бунтующий против воли родителей, хотел сделать все по-своему. Наоборот. Наг искренне верил в то, что лучше знает, как ему жить. И даже злость змея, нарастающая в груди, не могла убедить Хашрана изменить своего решения. К тому моменту, когда открылись двери кабинета, Хашран уже продумал стратегию диалога с побратимом.
Ханторас
Ведя Хашрана в свой кабинет, Ханторас еще не понимал, что он хочет получить от предстоящего разговора. В длинных коридорах он чувствовал почти все эмоции побратима: его злость, сомнения, незрелое сопротивление собственной природе. Его змей недовольно шипел. Но Хашран эти сигналы игнорировал, пытаясь взять контроль над внутренней сущностью. Раньше Ханторас такого среди нагов не видел. И опасался последствий столь необычного поведения нага. Не для побратима, а для Наиры.
— Твоя любовница нас не услышит, — сразу перешел к делу Хан.
Переход на «ты» для Хашрана был резким, неприятным, но отрезвляющим. Он сразу понял, что прятаться за словами и витиеватыми формулировками не получится.
— У меня нет тайн от Ссеши.
— Если бы у тебя не было от нее тайн, даже кончика хвоста этой нагини не было бы в этом доме, — голос Хана звучал спокойно и пренебрежительно.
Хашран воспринял это пренебрежение как оскорбление. Как упрек в собственной неразборчивости. И словно подросток, отрицающий очевидное, решил во что бы то ни стало доказать учителю свою правоту.
— Пока ты не расстанешься с любовницей, я не подпущу тебя к Наире. Она и так слишком много пережила, чтобы терпеть измены.
Ханторас произнес её имя с таким трепетом, что змей в груди Хашрана затих. Имя кевали было необычным, но показалось ему сильным. Идеальным.
— Наира? — удивился Хашран. — Необычное имя для нагини.
— Она не нагиня.
— Неужели драконица? Змеиная мать решила подшутить над губернатором?
— Наира — человек. Женщина. Землянка. — спокойно сказал Ханторас.
Лицо Хашрана вытянулось. Рот приоткрылся. Глаза несколько раз растерянно моргнули. Он был шокирован. И разочарован. По-настоящему разочарован. Хашран всю жизнь был уверен в том, что его кевали будет сильной нагиней, окружённой достойными мужьями. И часто фантазировал о том, как откажется от этой связи ради собственной гордости. Потому что он достоин быть единственным. Или хотя бы жить в иллюзии того, что он единственный. Но Прародительница решила жестоко над ним пошутить.
— Вижу, ты удивлен.
Ханторас внимательно наблюдал за реакцией побратима, стараясь не выдавать собственных эмоций. Словно вел не переговоры, а готовился к бою.
— Я разочарован.
— Наира чудесная.
— Дикарка с недоразвитой планеты?
В свои слова Хашран постарался вложить всю брезгливость, на которую только был способен. Как будто говорил не о кевали, а об испражнениях яхра на лужайке. Ханторас с трудом сдержался, чтобы не обратиться и не напасть на побратима. Он знал, что эмоции в такой ситуации плохой советчик и старался контролировать их. Но чешуйки в районе затылка все же появились.
— Я понимаю, губернатор, — решил продолжить наг — все эти слухи о землянках, их привлекательности и уникальной репродуктивной способности, внушают надежду неудачникам на обретение семьи. И они готовы платить огромные деньги за подобную контрабанду. Даже два принца стали жертвами такой... такой неудачи. Но для себя... Я не буду тратить свою жизнь на служение необразованным варварам.
Ханторас слушал молча. Фиксируя в памяти каждое слово, каждый жест, каждое движение ухоженных бровей.
— Это твое окончательное решение?
Хан наклонил голову к плечу, выпустил раздраженную ленту языка, пробуя воздух на вкус.
— Я ценю возможность породниться с вами, губернатор, — Хашран старался не обращать внимания на потемневшие глаза собеседника. — Для меня было бы честью быть с вами в одной семье. Но только в том случае, если наш союз скрепит достойная нагиня. А не безродная варварка.
Ханторасу пришлось обвить хвостом ножку стола. Она жалобно треснула, но наг не обратил на это внимания.
— Я не буду терять время, на то, чтобы переубедить тебя.
— А я не оставлю Ссешу.
— Тогда не забудь посетить Храм и отречься от кевали, — посоветовал Ханторас.
— Надеюсь, вы, губернатор, тоже не станете тратить время на недостойную и прислушаетесь к моему мнению. Поверьте, союз с моим домом принесет вам больше пользы, чем может предложить такая кевали.
— Ваша любовница уже заскучала, — с трудом сдерживая шипение, произнес губернатор.
— Мы будем рады вас видеть на ужине.
На этом разговор был окончен. Змей Хана пытался вырваться, чтобы наказать ублюдка, посмевшего оскорбить Наиру. И только мысль о том, что слова Хашрана дают ему полное право не подпускать другого нага к кевали, успокоила разъяренного зверя.
Ханторас
Наира
Несколько часов провела, не отрываясь от экрана. Это было странное чувство, когда понимаешь, что мир на самом деле не имеет ничего общего с тем, чему тебя учили в школе. Даже Солнечная система глазами инопланетян выглядела не так, как представляли мы: и планеты были не круглые, и двигались иначе, и солнце мчалось по космическому океану с огромной скоростью, и тащило за собой планеты и звезды, как король, за которым следует его свита.
Насколько я поняла, это движение планет и дает лазейку космическим контрабандистам. По крайней мере, именно так я интерпретировала слова диктора. А еще я была удивлена тем, что основными предметами контрабанды с Земли были: алкоголь, в частности виски, хлопок, некоторые минералы и так называемые «исторические артефакты». В