Каждый отчёт, ложившийся на стол губернатора, открывал для него новые и новые глубины политического и экономического краха планеты. Проблемы были абсолютно во всех сферах. И чем больше Ханторас рассуждал, тем отчётливей понимал, что просто так покинуть Дарини или перейти на службу в академию у него в ближайшие годы не получится.
Правда, кое-что хорошее в этом назначении Ханторас всё же видел. Он был не один. Теперь с ним была кевали. Его маленькая, хрупкая, робкая землянка. Он вошел к ней в комнату. Запах тёплых пряностей пропитал воздух. В кровати девушки не было. Она уснула прямо в кабинете, прямо за широким столом.
Арахнид, заботливо укутав подопечную в плед, висел у нее над головой. Увидев Хантораса, защитник поприветствовал нага и, тихо посеменил к выходу. В воздухе мерцал экран. Наг внимательно посмотрел на записи.
— Прерывание ссвязи?
Холодные мурашки побежали по спине Хантораса. Лицо покрылось тёмной чешуёй. Ядовитые клыки оттопырили нижнюю губу.
— Что с тобой? — голос девушки заставил змея вздрогнуть.
Сердце заколотилось от испуга. Всегда собранный и хладнокровный командор сейчас выглядел растерянным, как подросток, которого схватили за руку при краже денег из материнского кошелька. Ему было так же стыдно за то, что он увидел на экране. Но этот стыд круто смешался со злостью на то, что она хотела от него избавиться, и страхом потерять. Его змей сжался от ужаса. Второе «я» Хантораса чувствовало, что он недостоин кевали. Что он слишком занят. Ей нужна любовь, внимание, забота. Не удивительно, что она хотела освободиться. Но сам Хан злился из-за того, что она не оценила его. Всего, что он пытался для неё сделать. Возможно неуклюже, неловко, недостаточно. Но он старался!
— Хан! — ещё раз позвала Наира.
Он не смог ответить. Был парализован. Он хотел кричать. Но зверь как будто захватил его в плен. Не давая двинуться. Не давая напугать кевали. Наира нахмурилась. Перевела взгляд на экран, на который смотрел Ханторас, потом на нага. Девушка не сразу поняла, что случилось. Но их связь была уже достаточна крепка, чтобы она почувствовала все эмоции, которые испытал наг
— Ты, — осторожно начала Наира. — Ты не хочешь, чтобы я разрывала связь с шаем Хашраном?
Он не сразу понял о ком идёт речь. Она медленно поднялась на ноги. И только когда она до него дотронулась, паралич исчез.
— Если ты против, — продолжила она, — я не буду разрушать связь с шаем. Но он явно любит другую. И я бы не хотела разрушать чужие отношения.
— Шшшшай Хашшшран? — растерянно прошипел наг.
— Я подумала, что должен быть способ... Что раз шай не хочет, его нельзя принуждать. Это самое отвратительное кого-то заставлять....
— Ты хотела разорвать связь с Хашраном? — ещё раз переспросил Ханторас.
— Только если это безопасно. Я... Я смотрела. Изучала. Я знаю, что что такие разрывы опасны для нагов. И это возможно только в случае благословения богиней. А у нас особые обстоятельства. В общем... Если это никому не навредит...
Слова доходили до сознания змея медленно. Словно пробивались сквозь плотную завесу тумана. А когда он наконец-то понял, всё тело затрясло. Его бросало то в холод, то в жар. Если бы мог, он бы зарыдал от счастья. Но он не мог.
— Хан, — тихо позвала она. — Ты в порядке?
Но вместо ответа он схватил её за плечи и впился в её рот. Она вздрогнула, но не отстранилась. Маленькие ладони женщины обожгли его шею. А потом она прижалась к нему всем телом и застонала от нахлынувшего удовольствия. Острого, сладкого, порочного.
Мир расплылся. Тело реагировало на касания нага острыми вспышками возбуждения. Одежда с едва слышным шуршанием упала на пол. Наг подхватил кевали и, не отрываясь от губ‚ понёс к кровати.
Упругий матрас прогнулся под тяжестью тел. Ханторас на мгновенье оторвался от губ кевали. Только на мгновенье. Только для того, чтобы впиться в тонкую шею. Обсыпать поспешными поцелуями её ключицы, грудь, живот, холмик между нежных бёдер. Он ласкал её, прислушиваясь к каждому стону, к каждому движению, к каждой просьбе.
Она выгибалась. Стонала. Просила не останавливаться. Просила взять её. Быть в ней. Выгибалась от каждого толчка, от ощущения наполненности, от упоения этой близостью. Ханторас старался не спешить. Старался контролировать себя. Старался... Но каждый её оргазм отражался в теле змея фейерверком женских эмоций. Песней любви в ушах. Тело двигалось быстрее. Он уже не мог остановиться. Не сегодня. Не сейчас. Зверь требовал сделать её своей до конца. Завершить начатое. До конца. Пока пропитанную страстью комнату не разорвал синхронный стон землянки и её нага.
Тем временем на Земле
Крохотный кабинет следователя заливал утренний свет. В воздухе пахло табачным дымом, дешёвым растворимым кофе и бумагой не самого высокого качества. Мужчина сидел за столом, сложив руки перед собой, в хрустальной пепельнице сиротливо тлел окурок.
Дело пропавшей Наиры стало для него «Римской империей». Чутьё подсказывало, что найти её не получится. Девушка исчезла без следа. Последней её видела мать. Мужчина вспомнил стерильную гостиную, чашки с золотыми каёмками, и женщину с лёгкой досадой в глазах.
— Она должна была вернуться к мужу, — сухо рассказывала мать.
Отец Наиры в это время молча пил чай, и поджимал губы. Разговор ему не нравился. Было видно, что он сдерживается, чтобы не ударить кулаком по столу. Разговор о пропавшей дочери его раздражал. По городу уже пошли слухи. Одни шептались, что в городе появился маньяк, другие, что её до смерти забил муж, третьи что она сбежала. И, как бы страшно это не звучало, именно последний вариант слухов пугал отца Наиры больше всего.
Следователь видел, это была семья старой, закостенелой формации. Для которой дочь была товаром, невестка — прислугой. Женщина ставилась на один уровень с бытовой техникой, и у неё было две функции: прислуживать и рожать.
— Вы знали, что муж её бьёт? — в конце беседы спросил следователь.
Он знал ответ.