— Думаю, нам пора идти, — предложил Джейсон.
Алекс хотел сказать Кэти, что последние два дня были лучшими в его жизни и что он никогда не забудет этот Сочельник. Но он не мог подобрать слов.
«Можно ли обнять её на прощание?»
Это казалось слишком навязчивым, даже несмотря на то, что её мама уже обняла его.
Вместо того чтобы говорить от чистого сердца, он выпалил:
— Как только мы вытащим мой грузовик из реки, я принесу тебе твою дорожную сумку и всё остальное, что ты оставила.
— Было бы здорово. Спасибо, — Кэти посмотрела ему в глаза, но он понимал, что одним взглядом выразить свои чувства не удастся.
— Веди машину осторожно, — напутствовал Том, пожимая руки Джейсону, а затем Алексу.
Мама Кэти стояла, дрожа от холода, скрестив руки на груди, чтобы согреться.
— Я думаю, нам пора, — Алекс кивнул Кэти.
В её глазах читалась тревога. Что она хотела ему сказать? Рада ли она от него избавиться? Вероятно. Особенно после поведения Трины.
Он забрался в грузовик. Джейсон выехал задним ходом с узкой подъездной дорожки. По обеим сторонам лежали высокие сугробы снега. Мать Кэти отвела её в тепло бревенчатого дома. Сердце Алекса сжалось, когда она исчезла из виду. Реальность сидела рядом с ним, а духи Трины душили его.
~ ~ ~
После долгого горячего душа, аспирина и сна Кэти снова почувствовала себя человеком. В джинсах и толстовке своей шестнадцатилетней сестры она присоединилась к маме и сестре за обеденным столом в огромном домике «не парня». Он казался довольно милым, но его вкус в оформлении интерьера был, на её взгляд, чересчур экстравагантным.
Над массивным камином висела голова оленя с огромными рогами. Ещё одна голова оленя украшала прихожую. По всей просторной хижине были развешаны чучела рыб, различных птиц и лисы. Хуже всего было то, что казалось, будто все они наблюдают за ней.
Мама поставила на стол миску с дымящимися овощами среди других блюд — все для Кэти незнакомые.
— Что это? Это не похоже на картофель.
— Это корнеплоды: брюква, пастернак и свёкла. Попробуй, они вкусные. — Мама села, взяла Кэти за руку и крепко сжала её. — Не могу поверить, что тебе пришлось через всё это пройти. Это чудо, что вы оба в порядке. И Алекс… какой находчивый молодой человек.
— И красавчик! — добавила Николь.
Кэти улыбнулась сестре. Конечно, он такой. Она до сих пор не могла поверить, что провела два дня с парнем, который мог бы позировать в нижнем белье на рекламном щите.
Том появился, перекинув через плечо кухонное полотенце и держа в руках блюдо.
— Не могу дождаться, когда ты попробуешь перепелов. Я подстрелил их прошлой осенью, и они лежали в морозилке для такого особого случая, как сегодняшний. — Он посмотрел на её маму с выражением любви, которое, по мнению Кэти, должен был бы дарить ей её отец.
Кэти осмотрела маленьких безголовых птичек и подавила отвращение.
— Мам, а где ветчина? — спросила она вполголоса.
Мама всегда подавала на Рождество ветчину с мёдом и картофельное пюре.
— Это Алекс к тебе приставал? — спросила Николь.
— Николь! — одёрнула её мать, бросив взгляд на Тома, чтобы убедиться, что он не услышал.
— Что? — возмутилась Николь. — Они были заперты в доме из-за снегопада два дня. С парнем что-то не так, если бы он этого не сделал.
Кэти сердито посмотрела на Николь, чтобы та заткнулась, но сестра поняла это по-своему и придала сказанному ещё большее значение.
— Боже мой! Он явно запал на тебя, не так ли? — Николь со звоном уронила вилку на тарелку.
Кэти вспомнила, как Алекс целовал её у камина. Она никогда в жизни не испытывала ничего более романтичного. Руки Алекса скользили по её телу, когда они целовались. Она не остановила его.
— У тебя покраснело лицо! Я не могу в это поверить. Выкладывай! — Николь стукнула кулаком по столу.
Том нахмурился. Мама смущённо покачала головой.
Кэти пнула сестру под столом.
— Николь, заткнись. Нечего рассказывать.
— Да, конечно, так я тебе и поверила, — сказала та с довольной ухмылкой.
Том вернулся с другим блюдом.
— И, наконец, кульминация! — произнёс он с фальшивым французским акцентом и поставил перед Кэти блюдо с самой отвратительной рыбой, которую она когда-либо видела.
Целой рыбой. Головы и хвосты остались нетронутыми, а маленькие глазки-бусинки смотрели прямо перед собой.
«Это что, какая-то глупая шутка?»
Кэти бросила на маму недоверчивый взгляд. Та явно не ожидала, что им придётся есть почти дохлую рыбу. Они же не пещерные люди. Кэти предпочитала рыбу без костей, в панировке и запечённую.
Мать, на которой было слишком много косметики, кивнула с вымученной улыбкой.
— Разве не замечательно, как усердно трудился Том, чтобы приготовить для нас рождественский ужин «в лесном стиле»?
— Ничего особенного. Я люблю готовить. И это называется «ужин из дичи», а не «в лесном стиле». Всё, чем мы наслаждаемся сегодня, росло или жило в дикой природе, когда было собрано или поймано.
«Вы имеете в виду — убито».
Кэти уставилась на крошечные тушки птиц. Она больше никогда не будет смотреть на малиновку в прежнем свете. С Алексом в домике она ела гораздо более вкусную еду.
Том сидел во главе стола.
— Не стесняйся, угощайся. — Он наколол перепёлку на вилку и положил себе на тарелку.
Кэти и Николь выжидающе посмотрели на мать.
— Мама? — Когда та не ответила, Кэти тихо спросила: — Сегодня Рождество. Разве мы не будем читать молитву перед едой?
Мать взглянула на Николь, затем снова на Кэти. Казалось, ей было неловко.
— Всё в порядке, дорогая. Нам не обязательно делать это, когда мы в чужом доме, — прошептала она.
— Но сегодня Рождество, — настаивала Кэти.
Они всегда читали молитву перед ужином, и в это Рождество это казалось более важным, чем когда-либо прежде.
— Что я упускаю? — спросил Том.
— Ничего особенного. Девочки привыкли читать молитву перед рождественским ужином. Но и делать что-то по-другому тоже неплохо, — сказала она беззаботным тоном.
— Это традиция! — выпалила Николь.
— Ты можешь помолиться. Как это делается? — Том отложил посуду.
— Прочитать молитву, Кэти? — спросила её мама.
Нет, она не хотела произносить молитву перед едой. Её отец всегда начинал