06.10.1921. Был в городе. Вывешен список «ста» едущих студентов — разбит по специальностям так, чтобы все отрасли техники были представлены. Генерал Кутепов утвердил весь список без изменения. Теперь вопрос с 8 лирами делается серьезным, на 6 фотографических карточек каждый наскребет. Даватц собирается в Константинополь. Говорил, что будет там продвигать студенческий вопрос и подробно обо всём сообщит сюда, в Галлиполи. Обещал и мне написать.
07.10.1921. Собрались в город попавшие в число «100» студенты для того, чтобы обсудить создавшееся положение. Записали всех тех, кто мог полностью и частично располагать деньгами для покрытия расходов по переезду (8 лир). Интересно отметить, что те лица, которые имели за душой пару лир, были в затруднении: не сказать, что у них есть на проезд — можно совсем не попасть в Прагу, если на отправку нас не раздобудут денег в Константинополе или у командования; сказать, что у них возможность проехать на свои средства — это значит ехать на свои деньги в то время, как другие поедут на казенные, если средства будут добыты. Мое положение было проще: у меня денег нет, хотя мне должны за лекции 6 лир.
Группа лагерных студентов просила меня быть их представителем и держать ее в курс всех «студенческих дел»; пришлось согласиться, тем более что в городе мне всё равно надо будет бывать часто из-за лекций в инженерно-офицерской школе. После собрания пошли сниматься, так как нужно уже представлять карточки (6). Корпусной фотограф предложил такую самую дешевую систему: набрать 8 человек, сначала он снимет 4 рядом на полуоткрытке, а затем снова 4 на нижней ее половине, а когда фотография будет готова, то он разрежет ее на 8 частей; эта система показалась нам действительно разумной и убедительней, а так как 8 желающих сейчас же сняться набрать не представляло труда, то мы ею и воспользовались. Получил открытку от Оли из Берлина, в ней сообщалось, что получили мое письме и пишут мне заказное, которое пришло 3-го числа, и что мне была послала телеграмма, но последней нет.
Снова стало довольно холодно.
08.10.1921. Была панихида по генерале Алексееве — основателе и верховном руководителе Добровольческой армии — исполнилось три года со дня смерти. Говорят, что генерал Алексеев последнее время, то есть вернее последний год своей жизни чувствовал и сильное переутомление, и недомогание и, образовывая Добровольческую армию, говорил, что «это последнее его дело на земле». Нужно думать, что под словом «дело» он подразумевал нечто такое, что будет иметь и широкие перспективы и соответствующее значение в истории России. Зажженный им светоч дал возможность спасти честь русского народа, честь России, но самой России не мог спасти… Более трех лет продержалась в боях с красными армия Юга и свой очищающий огонь не могла сообщить и зажечь ее… потому что страна оказалась болотом, да к тому же в рассматриваемое время еще зараженным и загрязненным. И сегодня остатки белых бойцов на чужой земле в чужой палатке, приспособленной под церковь, в панихидном молении поминают своего Основателя и Руководителя, который такой конец едва ли мог предвидеть…
У Марковцев состоялся парад, на который прибыл командир корпуса. Говорят, что генерал Кутепов передавал, что между 8–12 октября должен прийти пароход для дальнейшей перевозки частей в Сербию. В Польше, по его словам, большевистские беспорядки, и европейские державы собираются как будто бы выступить против красных в Польше.
09.10.1921. Ходил в город; узнал, что договор о приеме и расселении наших частей с Болгарией подписан в прошлый понедельник; остается теперь только техническая сторона перевозки. Теперь уже появляется некоторая определённость, и можно думать, что переезд скоро осуществится. Скептики подозрительно относятся к вопросу о том, сколько времени будет требовать выяснение и соглашение о технической стороне перевозки.
Я заинтересован в том, чтобы отъезд студентов состоялся раньше переезда части в Болгарию, иначе дело с Прагой сильно затормозится. Но как туда ехать, если денег нет. Обращался к С.В. Резниченко с просьбой выдать мне 6 лир, кои причитаются мне за чтение лекций и которые я оставил для образования фонда, считая эту сумму своим паем, согласно решению общего собрания преподавателей от 26.09.21. Резниченко сказал мне, что после переезда в Болгарию я смогу получить свои деньги, а теперь нет. Напрасно я ему указывал на совершенно исключительный случай с отправкой «100» студентов и на то, что если я не соберу 8 лир, то мне, быть может, не придется ехать, он отказался дать мне мои же деньги. Ушел я от него с чувством неприятного раздражения.
Передавали, что генерал Кутепов собирается немного помочь с деньгами Георгиевским кавалерам, кавалерам Ордена св. Николая и тем, кто из группы «100» был ранен. Так как с названными боевыми отличиями никто из «100» не оказался, раненых было тоже весьма мало (в «100» попадали всё больше офицеры технического полка), то я решил, что мои шансы выехать повысились серьезно, и своевременно запасся удостоверениями о ранениях в дивизионе.
10.10.1921. Новостей нет. Дело с отправкой студентов хотя и понемногу, но всё же двигается. Сегодня затребовали списки студентов в ставку ген. Врангеля в Константинополь.
11.10.1921. Был в городе. Получил в офицерско-инженерной школе, как преподаватель, добавочные продукты: консервированное молоко и какао. Теперь я получаю в Школе чрезвычайно мало: за 4 двухчасовых лекции — 5 пайков. Каждый раз, когда возвращаюсь из города, меня ловят несколько студентов из группы «100» и спрашивают о новостях, но в большинстве случаев обрадовать их какой-либо даже незначительной новостью не удается.
12.10.1921. В проливе довольно основательные волны; это обстоятельство наводит некоторых на грустные мысли. «Начинается, — говорят они, — осень или, черт ее бери, по-здешнему зима, и пойдет этот самый дождь, а палатки текут…» Надо мной, например, палатка протекает в двух местах, так что на ночь приходится поверх одеяла класть на бок и на ноги по лоскутку брезента, который я купил с целью сшить себе дорожный мешок.
Банка овощей продается за 3 драхмы; как греки и турки здесь всё дешево покупают у русских: сначала за бесценок скупали вещи, вязанки дров по 2 драхмы, а теперь уже — консервы. Человек несколько дней не берет консервов, чтобы по весу образовалось содержимое целой банки, получает ее и, продав, только тремя необходимыми ему драхмами вознаграждает себя за выдержку и недоедание