Подошло подкрепление Корниловцев, и наши части перешли в наступление, и погнали красных. В этот день мы заняли Нелеповку, Щербиновку, ст. Кривой Торец и Плещеевку. Сил до подхода подкрепления у нас здесь было мало. Вообще война тут ведется ничтожными силами с нашей стороны. Сплошь и рядом бывают случаи, что в обход красных посылается только 3–4 человека. На ночь мы остановились на ст. Кривой Торец в доме некоего Гомоюна, в котором красные произвели полный разгром.
26.02.1919. У нас осталось всего 11 снарядов. Командир участия в боях не принимал и еще вчера уехал обратно. С нами остался полковник Шеин. Выезжали к будке за ст. Кривой Торец, но за весь день ни разу не стреляли. Часам к 4 наши вновь заняли ст. Константиновку и захватили броневик «Роза Люксембург» с бронированным паровозом «Карл Либкнехт» с 4 орудиями и 15 пулеметами. На броневике было написано красной краской: «Дело рук рабочих Краматорского завода» и «Война дворцам, мир хижинам». Мы несколько запоздали и получили с этого броневика только 19 гранат и кое-какие принадлежности. Газет абсолютно нет, поэтому знаешь только то, что делается на своем участке фронта, а про остальное ни «бум-бум».
27.02.1919. Опять выезжали на прежнюю позицию к железнодорожной будке и опять ни разу не стреляли. Делается уже несколько скучновато. Перед приходом большевиков тут была объявлена мобилизация, но она совершенно не удалась, так как все подлежавшие призыву разбежались, а когда большевики заняли это селение, то они присоединились и ушли с ними. Население настроено большевицки. Социалистического рая здесь еще не испытали совершенно. Когда мы отходили у Железной, то многие плакали и безнадежно качали головами, но не все проделывали это искренне, как мне показалось. Ночевали мы на старом месте, и я даже решил совсем раздеться.
28.02.1919. Стоим у той же будки. Стало тепло, воздух совсем похож на весенний, в небе весело запели жаворонки. Грачи, всё время молчавшие, начали кричать и садиться на деревья. Этот день здесь можно считать за начало весны. Большевики здесь не портят ни телефонной линии, ни железнодорожного пути. Иногда они развинчивают болты на рельсах или незаметно уширяют линию. Так было и теперь, из-за чего наш броневик сошел с рельс при преследовании красных.
Мы на этом участке вдаемся клином в большевицкое расположение. К вечеру стало известно, что верстах в 6–7 западнее Кривого Торца начали накапливаться красные в количестве 600–700 штыков. Интересная здесь война: конницы у нас здесь нет совсем, связь налажена весьма плохо. Эта группа, верно, начнет нажимать ночью или утром, а тут всего только 13 штыков и наше орудие. Наша публика начала слегка волноваться, указывая на серьезность положения. Как будто собираемся ночью занять позицию верстах в двух от станции. Так и получилось. После ужина пришло распоряжение двинуться на вчерашнее место. Ночь была великолепная, лунная, отдельные дома на горе видны были замечательно, так и напоминали картину «Украинская ночь». Однако, несмотря на всё это, ночью было достаточно сыро и холодно, так что я довольно основательно продрог, дежуря у наведенного орудия.
1.03.1919. Весь день простояли на этой позиции. Днем пробовал поспать на земле и теперь раскаиваюсь; еще немного рановато входить в такое общение с природой — к вечеру заболела шея, и начало ломить всё тело. Наши части оставили Константиновку. Там находилось всего 18 человек с пулеметом. Силы с нашей стороны здесь ничтожнейшие, так что прямо удивляешься, как мы еще держимся. С левой стороны фронт прерывается, и оттуда можно ожидать нажим красных. Вообще, обстановка здесь совершенно неясная и никому, кажется, в точности неизвестна. Везде стоят такие маленькие горсточки наших, которые, по словам полковника Петрова, представляют из себя «миф один».
Выяснилось, что наше попадание по броневику 25 февраля было очень удачным, граната попала прямо в дуло пушки красных, перебила прислугу и произвела приличные разрушения. Из 1-го взвода к нам приехали два офицера с пулеметом. Говорят, что под Юзово захвачен броневик «Товарищ Троцкий». Они привезли с собой газеты, в которых было сообщение о том, что Ленин ушел от власти, и гетман Скоропадский убит на ст. Матвеевка отрядом республиканских войск, узнавших его.
2.03.1919. С утра сегодня первый раз не выезжали на позиции. Достали вчера вечером снаряды, доведя общее количество до 100 патронов. Большевики стали что-то очень щедро разбрасывать снаряды. За вчерашний день они выпустили более 600 снарядов и сегодня всё время дуют безостановочно. Часов около 10 мы выехали на позицию. Затем, когда наши части оставили Плещеевку, мы тоже отошли слегка назад и задерживали наступление красных, которые слева нажимали на Леонидовку, стремясь отрезать Кривой Торец от Железной. Вечером мы пришли в Железную и довольно гнусно расположились на ночь: в холодном доме, на голом полу. Спать было плохо.
3.03.1919. Воскресенье. В 5 часов утра было начато наше наступление против левого фланга. Мы двинулись целым отрядом из 80 человек пехоты, 40 всадников и нашего орудия. Все пешие ехали на подводах. Часов около 8 вошли в соприкосновение с противником, занимающим колонию Ролоновку. После двух шрапнелей, выпущенных по мельницам, красные, под давлением нашей пехоты и конницы, оставили колонию и отошли на Смоляниново. Мы двинулись на Екатериновку. Здесь начальником нашего отряда была допущена большая ошибка: он двинул нас на Екатериновку, не заняв Смоляниново, которое было влево и несколько в тылу по отношению к первой колонии. Для большевиков представилась возможность обойти нас слева или даже совсем отрезать нас от тыла. Сначала мы при помощи нашей пушки заняли Екатериновку и начали вышибать красных с бугров за колонией, но потом смоляниновская группа красных подошла сюда и обошла наш левый фланг. Говорят, что в общем их было до 600 человек при 6 пулеметах. У нас же было всего 2 пулемета, из которых один испортился. Наша пехота начала отходить, красные же, ободрившись, открыли ожесточенный огонь; таким образом, успех этой операции решился в их пользу. Как-то неприятно было сознавать, что нас поколотили. Потерь у нас было 6 человек.
Вечером было сильно холодно, и мы здорово продрогли, пока добрались до Железной. За весь день ничего не ели, кроме кусочков хлеба.
4.03.1919. Сегодня никуда не двигались. Днем полковник Шеин попросил меня переснять