Сегодня утром приударил солидный морозец. В 5 утра мы были уже на позиции. После вчерашнего дождя буквально всё промерзло так, что сегодня утром фуражка, башлык и перчатки покрылись ледяной корой. Работать при пушке было трудновато.
13.03.1919. В 1 час ночи нас разбудили и приказали отойти к Скотоватой. Оказалось, что красные прорвали наш фронт на стыке наших частей с Донцами. Вследствие этого все наши части пришлось оттянуть назад. Нас отодвинули верст на 26 от Кривого Торца. После удачной вчерашней операции жаль было уходить и оставлять без боя Железную. Всё время до этого красных к Железной не подпускали, а теперь вдруг — «пожалуйте без боя».
В Скотоватую мы пришли уже совсем днем. За нами тянулись беженцы из колонии Нью-Йорк. Картина, в общем, печальная. В Скотоватой в смысле еды дело совсем табак: тут и продовольствия мало, и жители ничего не хотят продавать. Фуража тоже нет, говорят, что жители разбирают даже старые соломенные крыши и ими кормят скот, которого здесь тоже немного.
Обоз наш ушел в Ясиноватую, а мы заняли позицию на грузовой площадке у самого пакгауза. Весь день прошел спокойно. Красные, видимо, очень осторожно продвигались по оставленной нами территории, хотя от местного населения они должны были узнать о нашем отходе. Контрразведка у них хорошо поставлена, кроме того, частные подводы всё время переезжают линию фронта. Подводы, которые возили нас, тоже вернулись туда.
14.03.1919. На левом фланге наше положение упрочилось. Опять нашими частями занята Авдеевка; Никитовка и Горловка тоже очищены нами без боя. Выяснилось, что дальше мы отходить не будем, будем защищать Скотоватую.
Получены сведения, что генерал Шкуро, забравшись в тыл красных, занял город Луганск. В смысле изменения военной обстановки тут, кажется, можно скоро ожидать красивых номеров. Говорят, что «Осваг» сообщает об аресте советского правительства и захвате власти генералами Гутором и Клембовским, и о связи их с адмиралом Колчаком. Если это так, то вся советская лавочка может уже очень скоро ликвидироваться. Уже давно пора. «Довольно этой колбасы», как принято здесь почему-то выражаться в военной среде. Откуда ведет начало такое странное выражение, сказать трудно.
15.03.1919. Пятница. Утром красные подошли и начали нажимать. В их распоряжении было много пехоты и около 7 орудий, из которых 5 было на броневиках. У нашего самодельного «Белозерца» испортился паровоз, кроме того, почти не было снарядов. Мы расположились около станции у завода и открыли интенсивный огонь. После нашего первого выстрела в расположенном в 30 шагах правее нас частном доме вылетели все стекла, и даже лопнула одна рама. Обитатели дома кубарем выскочили оттуда. Стрельбу мы открыли неожиданно, не предупредив их. Полковник Петров вел стрельбу очень нерасчетливо: за каких-нибудь полтора часа мы выпустили 42 снаряда и остались всего с двумя. Полковник Шеин в этот день получил предписание отправиться и временно принять какой-то дивизион. Жаль, что он ушел от нас, он очень спокойный и хладнокровный человек и совсем не похож на Петрова, который все-таки довольно панический господин.
Пехота противника продолжала наступать и приближаться к нам, а наши части начали постепенно отходить, а тут у нас нет снарядов. Обещают вскоре доставить из Ясиноватой. Мы снялись с позиции и отошли к разъезду Землянки. Красные глубоко зашли с правого фланга и начали обхватывать наши цепи. Нам необходимо было оставаться на разъезде и ждать снарядов, но полковник Петров перетрусил и выкинул не совсем интересный номер. Снаряды красных начали ложиться у станции, у завода, где мы перед тем стояли, и несколько залетело даже к разъезду Землянки. Всё время был слышен визг и свист полета, разрывы и жужжание осколков. Разрывы у Землянки так подействовали на полковника, что он, не думая совсем, приказал двигаться в Ясиноватую. Дорога была невероятно тяжелая, лошади с трудом везли. Уже подошло к нам подкрепление и броневик, так что двигались в Ясиноватую мы без особых оснований. Снаряды тоже, как оказалось потом, прибыли к нам через несколько часов. Колеса настолько обляпались грязью, что начинали буксовать. Идти было невероятно тяжело: на каждую ногу налипало до 30 фунтов грязи. Я первый раз в жизни видел такую плотную и липкую грязь. Если отстанешь на пять шагов от орудия, то уже никак не догонишь его при всем старании. И по такой дороге мы тянулись 12 верст пешком, так как лошади и без того отказывались двигаться. Под конец начали уже шататься люди, не говоря уже про лошадей. Если бы было на полверсты дальше, то мы бы не добрались. И всё это, собственно, напрасно, так как особенно угрожающего ничего не было. С полковником Шеиным мы бы этого путешествия не делали.
В Ясиноватой узнали, что большевики только на полчаса успели занять Скотоватую, и к ночи уже были выбиты оттуда. Естественно, что нам было приказано немедленно вернуться. К 3 часам ночи мы должны будем погрузиться в эшелон и ехать обратно. Не евши целый день, окончательно мокрые (у меня пот прошел даже через суконную рубашку) мы завалились полежать пару часов, держаться на ногах было прямо-таки невозможно. Вершков на 6 снизу у меня шинель покрылась полувершковым слоем грязи.
16.03.1919. К 5 часам утра стояли уже на позиции у Скотоватой. Настроение в общем не совсем важное, и чувствуется солидная усталость. Вчерашнее путешествие было не совсем красивым из-за излишней боязливости полковника Петрова. Полковник Шеин сказал как-то про Петрова, что «его осторожность граничит уже с трусостью». К сожалению, оно действительно так, а иметь такого начальника совсем неинтересно. К тому же он и стреляет совсем неважно. Во многих домах, на станции и в селениях, стекла в окнах переклеены накрест бумагой; говорят, что это предохраняет от выстрелов, но как видно, это средство приносит мало пользы; действие артиллерийской стрельбы можно было наблюдать на многих разлетевшихся стеклах с бумагой в Скотоватой. Говорят, что из Ясиноватских хуторов, расположенных при станции Скотоватой, ушло вчера вместе с большевиками довольно много народу. Вообще, молодежи теперь в деревнях мало видно, одни только старики, младенцы и женщины. У нас очень мягко обращаются с теми домами, члены которых сражаются в рядах большевиков. Когда местным красным приходится туго или надоедает воевать, они, по их собственным словам «бросают винтовку, возвращаются домой в