За эти 3 дня сегодня впервые поели горячую пищу из котла 2-го офицерского полка. Готовят у них намного лучше нашего.
17.03.1919. Большевики открыли основательную артиллерийскую стрельбу по станции. Снарядов они, как видно, не жалеют. Дуют они преимущественно из броневика, дымок которого виден в направлении на Петруньки (разъезд за Скотоватой).
Под вечер я дежурил на наблюдательном пункте. В это время большевики обстреливали наш броневик «Генерал Алексеев», который отходил к станции. Их снаряды падали с большим перелетом и попадали на линию наблюдательного пункта, где я находился. По мере хода броневика снаряды разрывались всё ближе и ближе ко мне. Один разорвался совсем чуть ли не рядом. Довольно неприятное впечатление производит свист, когда слышишь, как снаряд летит прямо на тебя и всё время снижается. В общем, за вечер они гвазданули до 300 снарядов и пристрелялись к станции довольно прилично. Обычно они стреляют из нескольких орудий и снарядов не считают. Не так, как мы: всего с одной пушкой и каждый выстрел на учете, поскольку приказано расходовать не больше 7 в день.
Телефонисты на станции довольно часто подслушивают разговоры большевиков. Передают, что красные затевают какое-то наступление на участке нашего фронта.
Сегодня день Ангела папы. В этом году у наших он проходит в еще более худших условиях, чем в прошлом году. Тогда было спокойнее у немцев, а теперь у большевиков.
18.03.1919. В 4 с половиной утра мы стали на позицию, а около 6 уже обнаружилось приличное наступление красных на д. Новоселовку, откуда они после короткого боя выбили полуроту Самурцев. Завязался солидный бой. На всех буграх нашего левого фланга появились густые цепи противника. Мы на рысях направились на левый фланг и сбили красных с двух бугров. Местность здесь очень пересеченная, и, будь у нас побольше войска, можно было бы проделывать красивые маневры. В настоящем же положении приходится довольствоваться тем, что видишь как со всех сторон лезут с бугров красные.
Под Новоселовкой встретился с младшим Крокосевичем[102]. Он теперь в Самурском полку. Старший брат его[103] тоже приехал сюда после Рождества из Харькова и в той же роте Самурского полка. Отошли мы назад после того как наша пехота стала отступать, и ружейные пули стали пролетать над орудием.
Подошел наш броневик «Князь Пожарский» с морскими орудиями, из которых два легких, а одно шестидюймовое, но спасти положение уже было нельзя. На одном только нашем левом фланге наступало более 4 тысяч красных. Кроме того, они давили со стороны Железной и солидно обхватили наш правый фланг. Наступали они полукругом верст в 20. Мы меняли позицию четыре раза и стреляли почти по всем участкам фронта, выпустив около 90 штук. Около 2 часов дня большевики заняли Ново-Бахмутовку и начали обстреливать наших артиллерией с двух сторон.
Весь день с утра до 12 ночи шла несмолкаемая ружейная, артиллерийская и главным образом пулеметная стрельба. Отступив от Скотоватой верст на 5, мы только тогда вышли из окружавшего нас полукольца. Соотношение сил было приблизительно такое: на одного нашего приходилось до 30 человек красных. Наша пехота отходила очень медленно, приказано было удерживаться во что бы то ни стало на Скотоватой, но это было выше наших сил. Сегодня во время нашей стрельбы французскими гранатами по цепи на правом фланге видел, как одного из красных буквально разорвало на куски и разбросало.
Около 12 часов ночи наша пехота перешла в контратаку и снова заняла Скотоватую.
Под Землянками у нас сломалось дышло при повороте. Пришлось грузиться без платформы, лошадей и орудие прямо с насыпи втаскивали в вагоны прямо с насыпи по шпалам. Первый раз ели сегодня в 1 час с половиной ночи. Лошади совсем сели от наших переездов с одного участка фронта на другой. Ездим теперь на восьмерке, и то еле тянут.
19.03.1919. Утром красные при поддержке бронепоезда опять заняли Скотоватую. Наш броневик «Князь Пожарский» задержался и не мог отбить их наступление. Они опять начали крыть по Землянкам и нашему эшелону. Я в это время спал и даже не слыхал разрывов, которые были недалеко от нашего вагона. Проснулся я только после того, как тяжелое орудие «Князя Пожарского» ахнуло, и все стекла в Землянках разлетелись.
Чтобы отремонтировать дышло, нам пришлось со всеми тремя вагонами ехать в Ясиноватую. При въезде на станцию встретили Андрея. Он привез с собой опять целый мешок пирожков от наших хозяев…
У нас в пушке всё время большой недокат: после стрельбы на большое расстояние всегда приходится докатывать усилиями 4–5 человек. Решили заодно уже разобрать и почистить пушку. В Ясиноватую на починку прибыло также и второе орудие нашей батареи. Они, как оказалось, уже 16 дней работают под Авдеевкой.
Спали мы в этот день около восьми часов, чего давно уже не бывало. Люди основательно устали.
20.03.1919. Сообщения газеты красных относительно Херсона и Николаева оправдались, они заняли оба этих города. Кроме того, на юге они вообще имеют огромный успех и заняли Мариуполь и Бердянск. На помощь живой силы союзников рассчитывать нечего, как говорит «Приазовский Край». Сегодня начали эвакуировать Ясиноватую. Штаб нашей дивизии перешел в Макеевку. Наш обоз тоже передвинулся туда.
Мы сегодня помылись в бане и с довольно хорошим вследствие этого чувством, со смазанным и протертым орудием и со слегка отдохнувшими лошадьми опять двинулись на Скотоватское направление. Говорят, что Шкуро занял Никитовку и Горловку и двигается на Железное. Плохо, что мы не удержали Скотоватую и главным образом Ново-Бахмутовку, которая стоит на линии Очеретино — Горловка и идет приблизительно параллельно общему направлению фронта, между тем как линия Железная— Скотоватая перпендикулярна ему. Эти линии перекрещиваются впереди Скотоватой верстах в трех. Удержись мы здесь, получилась бы совсем иная картина в положении красных. Но тут мы не виноваты, потому что 18 числа мы держались, пока было возможно, потеряв людьми более 100 человек и самодельный броневик «Белозерец». Он стоял у станции на одной линии и впереди «Князя Пожарского». От выстрелов у последнего сорвалась передняя предохранительная платформа и, покатившись под уклон, налетела и опрокинула «Белозерца». С него успели снять пулеметы, панораму, замок и немного испортить пушку, так как красные уже входили на станцию.
21.03.1919. Во сне видел, что я заболел сыпным тифом, и от этого