Часам к 12 мы заняли Скотоватую. Казалось, что этот день пройдет спокойно, так как красные уходили под угрозой операций генерала Шкуро. Но оказалось совсем не так. Сначала мы встали на старую, совсем открытую позицию, затем переехали правее сажень на 50. На станции шли работы по исправлению пути. Тут красные, заняв доминирующий желтый бугор, начали нас здорово донимать артиллерийским огнем из четырех орудий. Сначала они крыли по району станции и прогнали оттуда все эшелоны и пехоту, а потом начали покрывать и нас. Мы просили броневик «Князь Пожарский» открыть огонь по неприятельской батарее совместно с нами, но он очень быстро ушел после того, как около него упало несколько снарядов. С желтого бугра красным было всё великолепно видно, и они стреляли, как хотели. Таким образом, мы остались совсем одни. Отойти нам было нельзя, так как версты 3 пришлось бы двигаться по совершенно открытой дороге. Под непрерывным обстрелом мы просидели с 1 часу дня до 4 вечера. Красные выпускали по несколько снарядов в минуту, и последнее время очень здорово крыли по месту расположения нашего орудия. Гранаты всё время рвались в нескольких шагах. Одним из разрывов мне забросало землей всю спину. Попади она на один шаг дальше, в каменный угол стены, мы все были бы ранены или перебиты. Все стекла в больнице, возле которой мы стояли, были разбиты. Некоторые у нас здорово передрейфили, а я как-то совсем мало волновался.
Большое впечатление произвела на всех колонна, которая спускалась с бугров в Скотоватую несколько сзади нас, на 90 градусов правее от направления нашего орудия. Ее довольно поздно заметили, когда передовые разъезды уже начали входить в селение. До самого последнего момента мы не могли узнать, чьи это — свои или чужие. Таким строем из Горловки могли двигаться большевики, поскольку мы только сегодня заняли Скотоватую, и они могли об этом не знать. С другой стороны, это мог идти генерал Шкуро со своими частями, но мы ничего не слыхали, чтобы он в данный момент был так близко от нас. Около 4 с половиной приехал офицер от начальника боевого участка, чтобы уточнить у нас, кто это приближается. Поскольку мы не знали, то по приказанию начальника участка нам следовало это выяснить совместно с приехавшим офицером. Поднялся солидный переполох, у некоторых начали трястись ноги, Андрей тоже всполошился. Будь это красные в таком количестве, мы бы «уже таки да» не выбрались отсюда. У меня состояние было какое-то неопределенное. Примерно через 15 минут выяснилось, что это отряд генерала Шкуро. Прямо возмутительно, что здесь так слабо налажена связь: идет такая большая колонна, а никому об этом не известно. Красные с утра пустили несколько снарядов по этому отряду и прекратили обстрел. Видимо, на них этот отрядик тоже произвел солидное впечатление. Вошли «Шкурята» в селение с оркестром военной музыки. В общем, сегодня было довольно много впечатлений.
Вообще за последние дни бои стали более серьезными. Приехавшие с германского фронта говорят, что последнее время огонь достигал такого же напряжения, как и в европейскую войну. К вечеру разразилась солидная гроза с проливным дождем, от которого я спрятался в мертвецкую при больнице.
22.03.1919. Со Шкуро пришла исключительно конница, батарея горных пушек и два легких орудия. Как налажена связь здешних частей с его отрядом, до сих пор неизвестно. Угрожающий нам желтый бугор до сих пор нами не занят. Опять может получиться вчерашняя история, только на этот раз это будет стоить больше жертв, поскольку теперь войск здесь гораздо больше.
Вчера от артиллерийского огня у нас погибло около 10 солдат и 1 офицер.
Дебальцево было занято и теперь опять отдано. Говорят, что там не повезло генералу Покровскому. Юзовку тоже недавно отдали красным, и теперь Шкуро движется туда в обход, как можно судить по передвижению его конницы. Они здесь здорово пощипали население. Хотя все здесь настроены большевистски, но тем не менее казачки уж очень основательно на них навалились. Это уже ничем не отличается от образа действий самих «товарищей».
Скверно то, что все части довольствуются своими собственными средствами и попечением, без всякого интендантства. Получается, что пребывание какой-либо части в известном районе полностью ложится на мирное население. Кроме этого, постоянно требуются подводы для перевозки войск, и обозы уже окончательно заездили обывательских лошадей.
Красные собрались было занять желтый бугор. Сегодня мы дострелялись до того, что у нас оставалась всего одна граната. Хорошо, что довольно скоро получили пополнение снарядов. Вечером красные опять обстреливали Скотоватую, но после вчерашнего это казалось игрушкой. «Князь Пожарский» к станции не подходил и стрелял откуда-то издалека. Что-то больно боязливы работающие на нем морские офицеры. Вчера они постыдно ушли, оставив нас на произвол судьбы под сильнейшим огнем. Этот броневик хорошо расстреливал отходящие от Скотоватой обозы красных. На другую работу он, как видно, не совсем горазд.
На деревьях около станции начали набухать почки, скворцы начали летать и петь совсем по-весеннему, хотя еще холодно.
23.03.1919. Во сне видел, что попал в Москву и разговариваю с Олей. Она меня почему-то плохо узнавала, но, тем не менее, на меня нашло такое тихое, мирное, хорошее настроение, с которым не хотелось расставаться. Как-то спокойно и радостно было на душе. Очень давно не было у меня такого чувства, и я уже солидно по нему истосковался. Не только тихой, но и вообще никакой радости я уже очень давно не испытывал. Хотелось бы отдохнуть душой, хотя бы некоторое время, а то очень уж всё беспросветно.
Сегодня именины Лиды. Дома, верно, в этот день вспоминают нас с Андреем и едва ли там весело настроены.
Последние дни я пишу эти записки урывками, где только придется. Очень часто только воспользуешься минуткой, чтобы занести что-либо в тетрадь, как поднимается стрельба, от этого теряется связь и нить событий в рассказе. Слог делается шероховатый, а от спешки страдает орфография.
В селении от хозяйничанья Кубанцев и Терцев стоит сплошной вой. Сплошное безобразие: чересчур уж они распущены и свободны в своих нравах.
Часов около 4 с половиной, когда я был на наблюдательном пункте, началось какое-то усиленное шевеление на отдаленных буграх справа