Красные сегодня напирали на Юзово. Оттуда всё время доносились выстрелы. Лежал на солнце у пушки и думал о Москве и о доме.
8.04.1919. Всё время стрельба доносилась со стороны Скотоватой, а у нас опять относительно спокойно. Завтра, верно, нажмут на нас, так как слева и справа по соседству они уже попробовали за эти два дня.
Приходила к нам, к орудиям, какая-то женщина с узелком, передала его и сказала: «Может, вам не пришлось попробовать святых кулича и яиц, так я вам принесла». Такое отношение со стороны простого народа весьма трогательно.
Приехал подпоручик Клим и привез мне из Иловайской целый мешочек от Кленяевых и письмо с приглашением обязательно при первой возможности приехать к ним. Замечательно милые и отзывчивые люди, относятся как к родному. Получили мы еще подарки от хутора Романовского и из редакции «Вечернего Времени». Эти дни, в общем, едим довольно плотно. В особенности довольны солдаты, раньше им не хватало хлеба, а теперь у них казенный хлеб даже остается, а едят они полубелый, кисло-сладкий праздничный. Лучше всего то, что за эти дни слегка отдохнули и отоспались днем на свежем воздухе в поле при пушках, а то всё последнее время ложишься около 10–11, а встаешь раньше 4-х, всё время ходишь, не выспавшись, и утром встаешь с трудом.
9.04.1919. Несколько дней вместе с нами работает наше первое орудие на площадке от бронепоезда «Белозерец». Этот бронепоезд самодельный, у нас его шутя называют «Вперед за штаны» или просто «Без штанов». Сооружение, в общем, весьма непрочное, это просто пушка, поставленная на обыкновенную платформу. В связи с этим последним свойством таким бронепоездам присвоено название «гроб» или «клуб самоубийц».
С утра началось наступление красных. Часов в 10 они попали в паровоз этого нашего бронепоезда, убили машиниста и прапорщика нашей батареи Костюкова, ему совершенно раздробило обе ноги.
Нас опять начали обходить и слева и справа. Красные заняли Юзово и собирались выйти на линию нашей дороги, чтобы отрезать нам пути отступления. Когда мы двинулись, и я снова увидел справа кавалерию, смеясь, сказал капитану Слесаревскому: «Опять, кажется, повторение пройденного». Было похоже, что в точности повторится 4-е число. Впереди нас по-прежнему отходила гаубица. Капитан Слесаревский говорит мне, что он совершенно не знает, что делается справа и слева. Я на это, шутя, так ему сказал: «Если обстреляют нашу гаубицу ружейным огнем, то мы тогда узнаем обстановку и будем знать, что нам делать дальше».
Связь абсолютно отсутствует, и всё время приходится самому смотреть по сторонам. Мы снова отошли к четвертому блоку и начали задерживать «товарищей». Они здорово начали обкладывать и нащупывать наше орудие, но всё обошлось довольно счастливо.
Под вечер появилось 5 наших аэропланов. Большевики довольно прилично обстреливали их бризантными снарядами и шрапнелью. Говорят, что у них появилось много германцев-спартаковцев, но это едва ли так. У них несомненно есть немцы, но это из застрявших военнопленных. Под Горловкой одному из немецких батальонов всыпали солидно.
10.04.1919. Утром на том же броневике убит еще один из наших офицеров — поручик Еремин. Что-то стало не везти нашей батарее. Обоих убитых отправили в Иловайскую, где они и будут похоронены. С Ереминым я виделся минут за 20 до его смерти. Он всё время этот бронепоезд называл не иначе как «гроб», и он действительно для него таковым и оказался. Нервы как-то притупляются, и смерть других особого впечатления не оставляет. После этого случая полковник Соколов приказал снять пушку с этой площадки, и взамен ее стали присылать на наш участок настоящие бронепоезда.
Сегодня мы весь день простояли на открытой позиции. Днем с перерывами шел дождь, а к вечеру разразился настоящий ливень. Печально было смотреть, как семьи железнодорожных служащих, весь день скрываясь от обстрела, просидели в сырых трубах под насыпью. Незавидное у них житье в районе военных действий.
Наши части сегодня вновь заняли Юзово. Должно быть, нам теперь опять придется наступать на Авдеевку, эти танцклассы порядком надоели. Одно время говорили, что нас сменят здесь осетины, а мы всей дивизией пойдем на Царицын и дальше на присоединение к Колчаку. Это было бы гораздо веселее и, безусловно, интереснее.
11.04.1919. Неделю тому назад у нас организовалась смена на несколько дней отдельных офицеров и солдат. Сегодня приехало несколько человек, и меня отпустили на неделю для отдыха и починки обмундирования. За эти 7 недель слегка набралось усталости. Весьма приятно будет переодеться и побывать в человеческой обстановке.
Как раз в этот момент, когда я переносил свои вещи на подводу, красные закатили три 6-дюймовых снаряда близко от орудия. Подводчик всё время торопил нас с отъездом, его эти разрывы приводили прямо в ужас. Я решил воспользоваться предложением Кленяевых и поехать на эти дни в Иловайскую. В Ясиноватой я обратился с этой просьбой к полковнику, и он отпустил меня всего только на 2–3 дня, сказав, что теперь идут серьезные операции и, быть может, мое присутствие потребуется раньше срока, а из Иловайской вызвать довольно трудно. Действительно, доехать туда теперь не так просто. Я попал туда только после шести вечера и во время дороги пересаживался 4 раза, хотя расстояние невелико, всего около 50 верст.
Хозяева меня сразу не узнали. Я оброс такой бородой, какой у меня не было еще ни разу в жизни: в ней прятались пальцы, и застревала гребенка. Приняли они меня с искренней радостью, великолепно накормили с рюмкой «Царской» водки, которую они всё время хранили, надеясь, что я приеду, и устроили в гостиной. Я на радостях, что можно поспать, как следует, разделся донага и уснул с приятным и спокойным чувством на двух простынях и подушке. Давно не имел такого удовольствия.
12.04.1919. Переодел решительно всё верхнее и нижнее, и даже сапоги. За весь день не ощутил присутствия ни одного паразита. Всё заметно позеленело, на деревьях уже основательные листочки. Помылся в ванне и ходил, как обновленный.
Ешь здесь, действительно, шикарно. Наша казенная еда такова, что кроме того, что остаешься целый день голодным на позиции, еще можно быть обеспеченным в том смысле, что даже самый здоровый, каменный желудок после нескольких месяцев приобретает себе самый настоящий катар.
Сколько я ни справлялся, где находится Андрей, никак не мог ничего узнать. Одни говорят, что он в Таганроге, другие — в Ростове, а третьи — на Кубани. Поехать и самому справиться не имею ни возможности,