Несколько дней тому назад, после усмирения восстания, прибыло в Иловайскую наше 3-е орудие. Все они возвратились потолстевшими и отъевшимися так, что дальше уже некуда, и кроме того с громадными запасами всего, и в частности личных вещей. Одним словом, все разбогатели. Не знаю как кто, а я рад, что наше орудие не участвовало в этой карательной экспедиции, хотя иные дни мы ели сырую кукурузу и жмыхи.
Вечером собралась компания в «железку». Игра была крупная. В середине я был в выигрыше больше 1000 руб., а когда мы окончили, то оказалось, что я проиграл 915 руб., другими словами, остался без копейки и кроме того не спал всю ночь до 5 часов утра. Настроение от этого у меня ничуть не пострадало. Жаль только то, что благодаря 2-месячному пребыванию на фронте и праздничным наградным у меня собралась небольшая сумма, которая так сразу ухнула. Так ничего, а если заболеешь или будешь ранен, то без денег здорово скверно придется.
13.04.1919. Сегодня именины Оли. В такие дни как-то больше скучаешь по своим, хотя не проходит дня, в который бы я не думал о них. Интересно, как они живут и чувствуют себя. Я замечаю, что, несмотря на всё мое спокойствие, я делаюсь более нервным, чем раньше. Как-никак, а пребывание в неизвестности такое долгое время все-таки сильно действует даже на совсем здорового человека.
По газетным сведениям, Могилев и Гомель уже заняты поляками и украинцами. Подтверждаются слухи о занятии Киева. Колчак уже вышел к Волге и занял Самару. Всё это дает право думать, что, может быть, через каких-нибудь полгода удастся побывать у своих и в Москве. От одной этой мысли сердце останавливается и в глазах начинает рябить от волнения. Прямо невозможно представить себе эти встречи, кажется, что не выдержишь. Вечером был в гостях вместе с нашими хозяевами у Пупу и слушал граммофон. Хорошее настроение создавалось у меня от пластинки «Ах, я влюблен в глаза одни», это романс, исполненный на скрипке, рояле и балалайке.
14.04.1919. Утром приехал прапорщик Егоров нашего орудия. Он ранен в плечо ружейной пулей. Что-то здорово навалились на нашу батарею. Последние дни мы всё время несли потери. Говорят, что ранено еще несколько солдат, хотя иначе и не может получаться. На фронте очень мало людей, и им, естественно, приходится отдуваться за всех тех, которые в большом количестве ходят во френчах и шпорах на всех тыловых станциях. Прямо удивляешься, откуда тут столько военных в то время, как на фронте по крайней мере в 4–5 раз меньше того количества, какое могло бы считаться минимальным для обслуживания данного участка фронта. Части всё время тают и тают, а пополнений что-то не видно. Вся же гуляющая публика, очевидно, считает такое положение нормальным и продолжает отдыхать от долговременного отдыха. «Земля наша теперь не велика и совсем не обильна, а порядка в ней всё же нет». Находя такое положение, безусловно, ненормальным, я, тем не менее, нисколько не завидую этим отдыхающим и никогда бы не согласился быть на их месте. Говорят, что наша пушка за это время подбила еще один бронепоезд. Вечерком сыграли в преферанс по полкопейки, который затянулся часов до 2 ночи. Высыпаюсь я что-то мало здесь.
15.04.1919. Собирался днем выехать в Ясиноватую, но так как поездов не оказалось, то пришлось отложить эту поездку до завтра. Отдыхать здесь великолепно, не то что на станциях недалеко от фронта. Там это просто мучение вследствие того нервного и панического настроения, которое обычно царит верстах в 10 от позиции. На самой позиции в этом отношении значительно спокойнее, никто так не волнуется и не нервничает, как в близком тылу. Газет здесь почти никаких нет, и, если правду сказать, я не особенно и стремился их доставать. Хотелось эти дни пробыть вдали от всех военных событий.
Видел двух наших офицеров, вернувшихся из госпиталя после сыпного тифа. Ну и обработала их эта болезнь. Это нечто ужасное. Редко можно встретить такие изможденные лица. Прямо можно было напугаться от одного только вида совершенно ввалившихся глаз.
Вечерком опять собрались сыграть в «железку» по маленькой. В результате игра приняла опять крупный оборот, но на этот раз я выиграл 1100 с лишним рублей. Так что покрыл весь свой проигрыш 12 числа и остался еще в «наваре» около 200 рублей. За время пребывания в Добровольческой армии это почти единственный случай, когда я выиграл в азартную игру. Стало дышать немного легче.
16.04.1919. Так как поезд должен был идти в 6 утра, то пришлось вставать в 4 с половиной. Хозяева тоже поднялись очень рано. Заботятся они поразительно. Кроме меня у них эти дни жило еще три офицера нашей батареи. Хозяйка прямо-таки засуетилась и забегалась окончательно в связи с нашим пребыванием у них. Со времени нашего с Андреем отъезда из Иловайской у них всё время, не переставая, менялись офицеры. Много перебывало у них и офицеров нашей батареи, благодаря чему они перезнакомились почти со всеми нашими офицерами. Мне на дорогу опять дали мешочек с провизией. Хозяйка наотрез отказалась взять с меня деньги за пансион.
Приехал я в Ясиноватую около 1 часу дня. Положение на этом участке под Авдеевкой не изменилось со времени моего отъезда. Наши всё время удерживаются у 4-го блока. Они всё время здорово гвоздят. Теперь состязание происходит главным образом между артиллерией. Сегодня они закатили четыре 6-дюймовых снаряда в здание блока, где был наш наблюдательный пункт, и разрушили его основательно.
Говорят, что на этих днях в Ясиноватой на водонапорной башне поймали большевистского наблюдателя с телефоном, который якобы отсюда корректировал стрельбу по нашему бронепоезду. Много все-таки таких шпионов болтается в нашем тылу. Сегодня прилично всыпали китайцам, которые появились на этом участке; Белозерцев сменили Алексеевские партизаны и солидно встретили этих желтолицых прислужников советской власти.
До сих пор продолжают прибывать подарки к Пасхе. Разные организации, должно быть, думают, что на фронте много народу, и поэтому присылают подарки еще до сих пор. Благодаря этому на каждого пришлось довольно много подарков по теперешнему голодному времени.
Сегодня спал уже не с теми удобствами, как вчера. Устроился на полу и не раздевался. Можно было бы явиться в Ясиноватую только завтра к вечеру, так как срок отдыха кончается для меня только 18-го в 1 час дня, но, с другой стороны, не хотелось получить за это замечание. Отдыхать же в Ясиноватой крайне гнусно.
17.04.1919. Ночью перебежали к