Её окончательный ответ затерялся где-то между «да» и «нет».
— Мне нужно подумать, — ответила она, и я решила не настаивать.
В этот вечер говорили мы долго и много. Обе делали вид, что никакого неприятного разговора между нами не было. Просто две женщины, две родственницы, проводили вечер, общаясь и делясь своими мыслями. Марфа несколько раз приносила горячий чай, с улыбкой на нас поглядывая и радуясь нашей беседе. А темы между тем не заканчивались.
Вначале я довольно подробно рассказывала про себя, про наш мир, про то, что случилось прямо перед тем, как я перенеслась сюда. Я говорила о своей семье, о друзьях, о работе. Ульяна внимательно слушала, не перебивая, только изредка что-то уточняя. Когда я дошла до истории с Костей и тем, как это отразилось на моей маме, женщина не на шутку рассердилась. Её глаза сверкнули гневом, а губы сжались.
— Да что он возомнил о себе, дрянь такая?! — кипятилась тётя. — Как земля таких носит?! — рявкнула она, а я вздрогнула от неожиданности. — Ишь что удумал, подлец! — я подумала, что Косте сильно повезло не встретиться с Ульяной в таком состоянии. Он бы точно не обрадовался этой встрече.
Немного остыв, Ульяна продолжила расспросы о нашем мире. Её интересовало всё: как мы живём, чем занимаемся, что едим, как работаем. Как можно быстро рассказать про целый мир? Правильно! Никак! Но я старалась. Тётя оказалась благодарным слушателем и с восторгом воспринимала мой рассказ.
Чуть позже настала моя очередь задавать вопросы. Информация оказалась объёмной и тяжёлой. В этом мире меня зовут графиня Арина Михайловна Малиновская. Сон, приснившийся мне, точно отразил трагедию этой семьи. По ложному доносу отца обвинили в измене Короне и казнили, потом, конечно, доказали невиновность, но… Уже было поздно. Мама, не выдержав позора и смерти мужа, умерла. А затем за ней последовала и ее дочь. Слушая Ульяну, я вновь, как во сне, задыхалась от эмоций — ужаса, невозможности что-либо изменить, вопиющей несправедливости. С трудом представляла, как можно пережить то, что выпало на их долю. Только за одни прошедшие сутки я выплакала годовой запас слёз и сильно рассчитывала, что на этом остановлюсь и дальше поводов не будет. Как же я ошибалась в этот момент!
У женщин отобрали всё: дом, земли, деньги — и сослали в эту глушь. И они пытались выжить, в прямом смысле этого слова. С девочками остались только Марфа и её муж Николай, которые практически вырастили Ульяну и её сестру Полину. Они последовали за Полиной в дом мужа и после её замужества, став частью семьи. Поэтому и привилегий у них было больше, чем у обычных слуг, и отношение к ним соответствующее.
Сама Ульяна рано вышла замуж, но вскорости овдовела, потеряв опору в жизни. Детей богиня-прародительница не послала, и Ульяна осталась совсем одна. Родители сестёр к тому моменту уже не стало, и Полина уговорила её остаться жить с ними, не желая оставлять сестру наедине со своим горем. И уже много лет они были неразлучны, поддерживая друг друга. И теперь вот такое горе настигло их, разрушив их мирный уклад.
В наследство, как единственной представительнице семьи Малиновских, мне досталось хоть и запущенное, но довольно большое имение. Кроме самого дома, в мою теперь уже собственность попали и три больших деревни, расположенные неподалёку. Раньше они славились своими умельцами и богатыми урожаями, но сейчас всё изменилось. А ещё в моём распоряжении находилась большая яма (это слова Ульяны), где добывали глину для гончаров, обширные поля, густой лес, полный дичи и зелёные пастбища. Раньше было большое стадо всяческой живности: коровы, овцы, куры, гуси, — но теперь остались только воспоминания. Возможно, в наследство входило и ещё что-то, но для этого нужно было изучить документы.
Главная проблема заключалась в запущенном состоянии имения. Два года подряд стояли неурожаи, а летом разразился мор, унёсший жизни людей и скота. Осенью, воспользовавшись единственной возможностью в году сменить место жительства, те, кому было куда идти, покинули деревни, бросив дома и поля. Оставшиеся боролись за выживание, и теперь это стало моей заботой.
Засиделись мы до глубокой ночи, обсуждая всё произошедшее и строя планы на будущее. Гриша проснулся и крайне неодобрительно на нас поглядывал, видимо, осуждая наше позднее бодрствование. А потом и вовсе перелетел обратно на изголовье кровати, вообще непрозрачно намекая, куда мне нужно отправиться. Я улыбнулась. Ложились спать мы довольные друг другом. Я имею в виду себя и Ульяну.
Сон не шёл. Я лежала и размышляла. В голову лезли мысли о том, как несправедливо поступили с семьёй, и о том, что делать и как привести наследство в порядок. Было хорошо вообще жить, а хорошо жить было бы ещё лучше. Но до этого ещё далеко. Завтра нужно осмотреть окрестности, найти доски и простыни, чтобы закрыть выбитые окна в доме и предотвратить еще больших сугробов. Тогда и ремонта потом меньше будет. И конечно же, капуста. Надо срочно ей заняться. Первоочередных задач было столько, что скучно точно не будет.
Уже засыпая, услышала голос тёти:
— Знаешь, последние события заставили моё сердце постареть на десятки лет. Девочки, как приехали сюда, так вроде и не жили вовсе. Им стало всё равно и на себя, и на окружающих. Я пыталась их растормошить, но всё было напрасно. Ты не представляешь, как страшно смотреть, как угасают твои любимые люди, и не иметь возможности помочь. Но впервые за долгое время у меня появилась надежда. Я с радостью останусь, если ты просишь,