Вначале я с живым интересом крутила головой, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Шутка ли, я в первый раз в этом мире выехала куда—то дальше нашего дома! Ульяна, удобно устроившись напротив меня, лишь улыбалась, посматривая на мой энтузиазм, никак не комментируя. Но вскоре однообразные картины — леса, поля, снова леса — стали надоедать.
— Василий, расскажи про гончаров, — попросила я, оторвав взгляд от окна. Дорога всегда проходит быстрее за интересным разговором, а заодно и разузнаю полезную информацию о наших владениях. — Что за глина, много ли её, что изготавливали? Говорят, в наших краях знатные мастера работали.
— Люди правду говорят, — подтвердил Василий, с готовностью откликаясь на мою просьбу. — Наши горшки далеко известны, их даже в столицу поставляли. Мастера, конечно, знатные, руки у них золотые, да и глина у нас особая. Очень пластичная, легко лепится, а при обжиге она становится не красная, как обычно бывает, а нежного бежевого цвета. Это как метка, своего рода знак. Цвет этот любому говорит, откуда горшок родом и что он точно хорошего качества, прочный и долговечный. — Голос Василия наполнился гордостью, но тут же погас. — Только вот уже два года печи простаивают.
— Печи — это хорошо, — задумчиво проговорила я, потирая подбородок. — А мастера—то остались? Хотя бы некоторые? — Вопросы я задавала не просто так. Конечно, мне хотелось узнать как можно больше о своём новом имуществе, но в голове уже зародилась мысль, как можно возобновить гончарное дело и заработать денег.
Василий, оживившись, подробно рассказал о залежи глины.
— Глины там ещё на сто лет хватит, — убеждённо заявил он. — А насчёт мастеров… Старый Михалыч, главный гончар, вроде бы никуда не уезжал, он тут в деревне остался, огородничает. Да и сын его, Фёдор, тоже мастер хороший, только молодой ещё, опыта мало. Если бы дело пошло, они бы вернулись. Да и других можно найти.
— Вот и отлично, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри появляется азарт — Значит есть над чем подумать… Ульяна, ты как считаешь? — обратилась я к тёте, которая до этого молча, с интересом слушала наш разговор. — Может, удастся нам возродить этот промысел?
Глава 34
— Солнце моё, что ты задумала? — с интересом спросила Ульяна, и тут же три пары глаз — её, Никиты и Василия — горя любопытством сосредоточились на мне, ожидая ответа.
— Камин. Вчера — начала я, пытаясь сформулировать мысль, но тётя тут же догадалась, о чём речь, и перебила меня, слегка улыбнувшись:
— Украшение для камина или печки? Ты вчера спрашивала.
Я довольно кивнула головой, радуясь, что она так быстро уловила суть.
— Не только камина и печки. Так можно много чего украсить. — воодушевлённо сообщила я, жестикулируя руками — Это намного масштабней!
— А можно чуточку подробней для тех, кто не присутствовал при вашем вчерашнем разговоре? — ничего не понимая и оттого хмурясь, попросил Василий. — А то очень интересно, конечно, но, к сожалению, пока совершенно непонятно, о чём речь. Никита рядом с ним тоже выглядел озадаченным.
Я не удержалась и хихикнула, видя их растерянные лица.
— Подождите, сейчас всё объясню — чтобы придать своим словам вес и одновременно дать понять Ульяне, откуда ветер дует, я добавила: — Я читала в одной старинной книге… — при этом я задержала взгляд на Ульяне, чуть приподняв бровь. Секунду она смотрела непонимающе, но потом в её глазах мелькнуло узнавание. Она едва заметно кивнула, давая понять, что уловила, что речь пойдёт о знаниях из моего мира. Удостоверившись, что этот молчаливый обмен состоялся, я перевела взгляд на Никиту и Василия, которые с любопытством ждали продолжения — что из глины можно изготавливать небольшие плитки. Они могут быть разных размеров и форм, но наиболее популярные — это квадраты со стороной пятнадцать сантиметров. Они могут быть как плоскими, так и выпуклыми. А ещё, — я сделала паузу, чтобы подчеркнуть важный момент, — для облицовки печей и каминов часто используют особые плитки, с такой… как бы коробочкой или выемкой с обратной стороны. Это называется румпа. За счёт этого пустого пространства между плиткой и стенкой печи создаётся воздушная прослойка, и печь лучше держит тепло, становится эффективнее.
А дальше я большую часть пути до города подробно рассказывала своим спутникам, чем отличаются изразцы от керамической плитки. Про формы, с помощью которых их изготовляют. И где можно их употребить. Ещё вчера, когда сидели в гостиной, я узнала у Ульяны, что такое изобретение до их мира не дошло. Значит, это будет новинка.
— Интересная идея, — подал голос до этого молчавший Никита — Но сможем ли мы это продать? Люди—то про такое никогда не слышали, привыкли к старому. Будут ли доверять?
— Тут ты, верно, задал вопрос. Это самое сложное. Наладить какое—нибудь производство — это, конечно, сложно, но зачастую самое тяжёлое это найти конечного покупателя, но я уверена, что справлюсь с этой задачей. Эта идея на перспективу, планы на будущее. И настроить, и запустить совершенно новое производство получится нескоро, это потребует времени и средств. Поэтому для начала займёмся тем, что уже было и что люди знают — горшками. Скажи — обратилась я к примолкшему Василию — эта чудесная глина, она есть только у нас, на наших землях, или ещё кто—то рядом таким богатством обладает? И второй момент: если два года печи стояли, а горшки, имеют свойство биться, где же люди пополняли запасы? Откуда брали посуду?
Василий только собрался ответить на мои вопросы, но его перебили.
— Ну делали наши не только горшки, но и посуду отличного качества — вмешалась в разговор Ульяна, глаза у которой горели предвкушением — вся посуда, которая у нас в доме, это работа наших гончаров — с гордостью похвалилась она, а у меня произошёл ступор. Я сразу обратила внимание на тарелки и кружки. Тоненькие, почти невесомые, с лёгким кремовым оттенком, почти прозрачные на свету, и такие звонкие, когда по ним случайно стукнешь ложкой. Я как—то не