А что же изменилось? в их жизни появилась новая сфера, столь же священная для них, как и кинематограф; эту сферу они всеми силами будут оберегать от внешнего мира и защищать от нескромного любопытства: семья.
* * *
В Шэмли Грин Хич и Альма начали снимать домашнее кино. Вероятно, идея купить маленькую портативную кинокамеру для приватного пользования пришла им в голову в связи с рождением дочери Пат. Отныне они снимали на пленку все, что придется. Иногда оператором выступала Альма, иногда Хич – это видно по тому, кто на этот раз отстутствует в кадре.
Их домашнему кино сейчас уже почти век. Многочисленные записи на трех узкоформатных пленках общей продолжительностью несколько часов, озаглавленные «Личное кино мистера Хичкока», принадлежат совсем иной, ушедшей эпохе: их начали делать вскоре после заселения в Шэмли Грин и продолжали до конца тридцатых годов. Они прекрасно передают колорит той ушедшей эпохи. К счастью, эти пленки сохранились и после тщательной реставрации хранятся теперь в архиве так называемой Академии «Оскара», то есть Академии кинематографических искусств и наук (Academy of Motion Picture Arts and Sciences) в Лос-Анджелесе.
Хичкоки брали с собой камеру и в свои многочисленные путешествия по Европе, запечатлевая людей и архитектуру разных европейских городов, а также окружающую природу. Перед зрителем проходят моды и стили, автомобили и поезда тех лет. Эти приватные семейные съемки стали кроме всего прочего первоклассным документальным свидетельством целого десятилетия, предшествовавшего Второй мировой войне. «Они редко ходили куда-то в Лондоне, зато очень любили путешествовать», – рассказывает Пат о родителях. Это хорошо заметно по домашнему кино.
Например, мы видим все семейство в Челси: они заходят с Пат на ярмарку, потом идут по улицам. А вот они едут на поезде по Южной Англии, вдалеке видны отвесные прибрежные скалы и море. Заснято на пленку и посещение английского ипподрома.
На других кадрах мы видим их на озере, окруженном горами. Скорее всего, это озеро Комо, где они неоднократно бывали во время поездок по Европе. Маленькая Пат плавает на надувном круге в купальной шапочке, Альма тоже то в воде, то на песке пляжа, на ней стильное «купальное платье» тех времен. Хич, очевидно, снимает и потому за кадром. В другой день Хич снимает Альму в длинном черном платье с белым воротником и белыми короткими рукавами. Она идет по набережной навстречу камере, словно модная картинка из 1930-х годов, излучая фешенебельность и элегантность.
Кадры, снятые за пределами Великобритании, часто показывают Хичкоков на корабле, Пат носится по палубе, а Альма, закутанная в теплое пальто, стоит рядом. Одно из дальних путешествий – в Африку и на Карибские острова. Пат всего четыре года. На немногочисленных кадрах, снятых к югу от экватора, семейство Хичкок среди пальм общается с местным черным населением. В Африку их снова приведет много лет спустя работа над хичкоковским фильмом «Человек, который слишком много знал» (The Man who knew too much, 1956), некоторые эпизоды которого снимались в Марракеше.
Излюбленной целью их частых поездок по Европе была французская столица. Здесь Хич снимал Альму и Пат на фоне Эйфелевой башни, уличные сценки, а также жену и дочь перед малой Триумфальной аркой на площади Каррузель, расположенной между Лувром и Тюильри. А вот они едут на машине по Елисейским полям к большой Триумфальной арке на площади Этуаль. Потом семейство прибывает в Версаль, и Хич в шутку позирует перед гигантскими статуями огромного парка.
В Венеции они проплывают в гондоле под мостом Риальто, Пат кормит голубей на площади Сан-Марко, Хич снимает Альму, которая фотографирует Пат. Вся семья снимает. Визуальность для Хичкоков – все. Альма запечатлена здесь в солнечных очках и пальто, под ним – полосатая тельняшка, ее любимый вид одежды. На этих кадрах 1930-х годов мы видим величественный Дворец дожей и колокольню Сан-Марко, возвышающуюся над полупустой площадью. Кажется, вечность пролегла между тогдашней нетронутой bella Venezia и нынешним погибающим от потока туристов и проседающей почвы городом.
А вот Пат на пляже – это снято, видимо, на Лидо. В отдалении Альма прогуливается с пожилой дамой, опирающейся на трость. На других кадрах из Венеции мы видим ту же пожилую даму плывущей в гондоле по Гранд-каналу. Скорее всего, это мать Хичкока Эмма, сопровождавшая семью сына в путешествии по Италии.
Они побывали не только в Венеции: мы видим их в Риме на площади перед собором Святого Петра, а также на высоком холме, откуда Хич театральным жестом показывает на лежащий перед ними Вечный город. Пат стоит на краю фонтана Треви, там, где нужно на счастье бросить через плечо монетку в воду – за десятилетия до того, как Федерико Феллини снял здесь знаменитый эпизод «Сладкой жизни» (La dolce vita, 1960) с Анитой Экберг и Марчелло Мастрояни. И, наконец, Альма идет по Римскому форуму.
Неоднократно запечатлены на этих пленках и зимние поездки в Санкт-Мориц и расположенную тут же, на курорте Верхнего Энгадина, коммуну Понтрезина. Мы видим Пат на разных возрастных ступенях: вот она учится кататься на лыжах в сопровождении Альмы; вот они обе в купе поезда, прокладывающего себе путь среди снежных массивов; вот все трое наблюдают за горнолыжниками, прыгающими с трамплина; а вот Альма в черном костюме споткнулась на лыжне и, поднимаясь, от души смеется над собой. Там же – забавный натюрморт (отнюдь не единственный в их домашнем кино): Хич тихо сидит в кабинке фуникулера, увешанной старыми швейцарскими рекламными плакатами – Швейцарских авиалиний, отеля «Кульм», пытающегося соблазнить постояльцев своим огромным рестораном с терассой невероятных размеров.
Приватное кино Хичкоков иногда отличается выраженным комизмом и абсурдностью. Сухой английский юмор порой сбивается на гротеск. В их домашних видео много смеются. Эти кадры, не предназчавшиеся для публичного показа, и сегодня, при просмотре в архиве Академии, излучают искрометное, неподдельное веселье. Их зритель не может не заметить, что Альма и Хич обожали карнавальные переодевания, будь то игра с Пат или небольшие приемы в саду, для которых назначалась определенная тема. Получались своего рода костюмированные представления, где участники выбирали себе роли.
Мы видим Альму в костюме наездника – с хлыстом, в сапогах и камзоле, в белой рубашке, перчатках и цилиндре. Она скачет по саду на прогулочной трости, изображающей коня, а потом, «спешившись» на чаплинский манер, подбегает к маленькой Пат и опускается на корточки, а та целует мать. Если в такие моменты Хич с камерой подходит слишком близко, Альма изображает сильнейшее косоглазие. Эти кадры производят впечатление легкого безумия – приватная хичкоковско-ревильская буффонада.