Когда озвучивание второй версии было завершено, студия Britisch International Pictures назначила рекламный показ (trade screening) на 21 июня в лондонском театре Ройал Марбл Арч; в следующие месяцы фильм показывали в нескольких избранных кинотеатрах. Пресса трубила: «Первый британский звуковой фильм!»
«Родители были на седьмом небе», – рассказывает Пат. Фильм был принят на ура как публикой, так и британской критикой; особое восхищение вызвала техническая изобретательность режиссера. Так, The Times писала после первых показов для прессы и прокатчиков: «Хичкок, надо думать, удовлетворен своим произведением; ведь благодаря преимуществам, которые чем дальше, тем больше открывает для себя звуковое кино, этот фильм оставил все предшествующие далеко позади. Студия Elstree имеет полное право гордиться картиной, которая, несомненно, сильно поднимет котировки нашего нетвердо стоящего на ногах кинематографа; нельзя умолчать и о том, что звуковое кино под руководством мистера Хичкока сделало заметный шаг вперед».
10 сентября в рамках кинофестиваля в Берлине был устроен показ немой и звуковой версий «Шантажа» перед довольно многочисленной публикой. После просмотра зрителям предложили проголосовать за вариант, который им больше понравился. Немая версия победила звуковую: 685 голосов против 439. Об этом поведала на следующий день английская ежедневная газета Hull Daily Mail. Такая убедительная победа наглядно демонстрирует, как держалась публика за традицию, за свои зрительские привычки и как недоверчиво, в штыки встречала все непривычное.
Хичкок прокомментировал переход от немого кино к говорящему, к воспринимаемым на слух голосам актеров, на свой суховатый британский лад: «Единственное, что было плохо в немом кино – это открывавшиеся рты, из которых не доносилось ни звука. Звуковое кино лишь отчасти решило эту проблему».
* * *
«Шантаж» в карьере Альмы и Хича стал не только вехой, обозначившей переход от немого кино к звуковому, но и вершиной, после которой они вышли на плато, как это уже было с «Жильцом». И на этот раз после шедевра последовала череда незначительных в художественном отношении фильмов.
Хич выполнял заказные работы этого периода без подлинного вдохновения и без настоящей охоты. Это было трудное для него время, хотя Альма помогала ему, участвуя в работе над большей частью этих картин, чаще всего как соавтор сценария; они часто работали над сюжетом вместе. Но все эти фильмы были либо тягомотными костюмными драмами, либо трачеными молью мюзиклами, действие которых происходило в варьете. И то и другое было глубоко чуждо Хичу.
В 1930 году, следующем после успеха «Шантажа», Хич снова снял три фильма подряд; все они были экранизациями популярных театральных пьес: «Юнона и павлин» (Juno and the Paycock, 1930), «Убийство!» (Murder! 1930), а также немецкая версия того же фильма под названием «Мэри» (Mary,1930). За ними последовала «Грязная игра» (The Skin Game, 1931). Кроме того, Хичкок крайне неудачно принял участие в коллективной работе нескольких режиссеров студии Elstree, первом британском мюзикле под названием «Приглашает Элстри» (Elstree Calling, 1930). Этот фильм был просто заснятым на пленку театральным представлением, своего рода рекламой студии. Сам Хичкок лаконично отозвался об этом коллективном творчестве: «Не представляет ни малейшего интереса».
Другие киностудии, такие как Paramount, Universal, Metro-Goldwyn-Mayer и Warner, также отметили начало эры звукового кино примитивным мюзик-холлом на пленке. Это была непритязательная, низкокачественная продукция. Директора студий преследовали при этом вполне определенную цель: мюзиклы должны были продемонстрировать, что данная студия полностью готова к переходу в прекрасный новый мир звука.
Одновременно с «Приглашает Элстри» готовился следующий фильм Хичкока после «Шантажа» – «Юнона и павлин», экранизация одноименной драмы Шона О’Кейси, действие которой происходит в Дублине в эпоху борьбы за независимость Ирландии. Пьеса – вторая часть Дублинской трилогии О’Кейси – вышла в 1924 году, и Хич неоднократно видел ее в театре. Вместе с Альмой они переработали текст О’Кейси в сценарий. Эту пока еще робкую экранизацию театральной пьесы по праву можно считать первым действительно звуковым фильмом Хичкока. С этого момента Альма и Хич окончательно распрощались с эпохой немого кино, ориентированного исключительно на зрительное восприятие.
Ирландский драматург очень точно и наглядно описал необычных гостей, Хича и Альму, посетивших его в Лондоне, в квартале Сент-Джонс-Вуд, где он тогда жил. Общаясь с ними за ужином, О’Кейси быстро заметил, что решения в этой семье принимала Альма. Последнее слово всегда оставалось за ней, хотя говорила она немного и никогда о себе. Хич, читаем мы, «был массивным человеком с тяжелой походкой; казалось, он буквально заставлял себя шевелиться; он был похож на уютного тюленя», а Альма «слушала молча, но очень внимательно, не упуская ни жеста, ни слова».
Иногда, вспоминают некоторые современники, Альма бывала «немного деспотичной». И Хич, рассказывают другие, ее немного побаивался.
Драматург, в свою очередь, посетил режиссера на студии Элстри во время съемок с актерами дублинского «Театра Аббатства», которые играли эту пьесу на премьере несколько лет назад. Несмотря на все различия между ирландцем-писателем и англичанином-режиссером, между ними мгновенно возникла симпатия и они тут же решили сделать вместе еще один фильм.
Однако из этих планов ничего не вышло. Из-за какого-то так и не выясненного недоразумения, скорее всего досадной мелочи, Хич внезапно оборвал отношения. Такие истории повторялись у него на протяжении всей жизни, в том числе с людьми, которых он глубоко уважал и чье сотрудничество было для него ценно и важно. Шон О’Кейси в конце концов использовал уже готовый набросок в пьесе «За оградой» («Within the Gates»), опубликованной в 1934 году.
Хотя фильм «Юнона и павлин» представлял собой скорее театральный спектакль на киноэкране, картина имела шумный успех и в прессе, и у широкой публики. Так, влиятельный театральный критик Джеймс Эгейт писал в журнале The Tatler в марте 1930 года: «Браво, мистер Хичкок! Браво, „Ирландский Театр“! У вас получился великолепный британский фильм!». Хич от этих комплиментов искренне смущался: «Фильм имел большой успех. Хвалебные рецензии повергали меня в смущение, потому что я тут был совершенно ни при чем. Я всего лишь заснял на пленку игру ирландских актеров».
Сразу после «Юноны и павлина» Альма и Хич приступили к экранизации совсем иного рода. За основу они взяли детективную пьесу Клеманс Дейн (псевдоним Уинифред Эштон) и Хелен Симпсон «В дело вступает сэр Джон». Над сценарием вместе с Хичкоками работал Уолтер Чарльз Майкрофт. Фильм получил короткое название – «Убийство!». Съемки начались в марте. В главных ролях выступили Герберт Маршалл, Нора Баринг и Эдвард Чепмен. Сооруженные в студийном павильоне декорации были тут же использованы еще раз для съемок немецкой версии фильма с немецкими актерами. Этот фильм получит название «Мэри». Над сценарием работала Альма в соавторстве с Георгом Клареном и Гербертом Юттке. В мае съемки как «Убийства!», так и «Мэри» были завершены.
Хичкок за всю жизнь