В конце концов на роль пригласили все-таки Джоан Фонтейн – на этом настоял Селзник. Однако этот студийный документ для внутреннего пользования показывает важную вещь: и здесь, в Голливуде, причем обращаясь к влиятельному, своевольному, стремящемуся доминировать продюсеру, Хич ссылается на мнение Альмы, а также Джоан Харрисон, как на важнейшее для себя, непосредственно влияющее на принятие решений, причем никоим образом этого не скрывает и не стесняется. Тем более, что в семилетнем договоре, подписанном с Дэвидом О. Селзником, прямо оговаривается сотрудничество Альмы – без вознаграждения.
Джоан Фонтейн, которая позже получила за исполнение роли безымянной героини один из одиннадцати «Оскаров», которыми был награжден этот фильм, отмечала постоянное присутствие Альмы на съемках «Ребекки»: «Альма, жена Хича, была до того миниатюрной, что ее при беглом взгляде можно было просто не заметить. И она была тихой, как мышка, если это правда, что мыши тихие. Я ни разу не слышала, чтобы она во время съемок что-нибудь говорила Хичу. Но держу пари, что она приберегала все свои замечания до дому, чтобы там наедине сказать ему все без обиняков. Было видно, что они очень близки».
Альма непосредственно участвовала и в работе над всеми последующими фильмами Хичкока 1940-х годов, его первого американского десятилетия. В особенности это касалось выбора темы и работы над сценарием. К концу сороковых годов ситуация стала постепенно меняться, как в жизни, так и в работе.
Позднее, в беседе с Франсуа Трюффо Хич устало сказал о «Ребекке»: «Это не хичкоковский фильм». Это объясняется, прежде всего, трудностями совместной работы с Дэвидом О. Селзником. Продюсер непрерывно возражал Хичу, пытался контролировать каждый его шаг, бомбардировал своими знаменитыми «служебными записками», которых боялась вся студия, потому что их длина могла достигать нескольких страниц. А кроме того, у Селзника был принципиально иной подход к экранизации романа Дафны Дюморье, чем у Хича.
И все же мелодрама «Ребекка» получила в 1940 году «Оскара» за лучший фильм. Золотая статуэтка вручается в этой категории продюсеру, а не режиссеру. Альфред Хичкок за всю жизнь так и не получил премии американской Академии кино – ни за один из своих пятидесяти трех фильмов. Это была ложка дегтя в его отношениях с Голливудом.
* * *
1 сентября 1939 года немецкий Рейх напал на Польшу. 3 сентября Франция и Великобритания объявили Германии войну. Началась Вторая мировая война.
Альма и Хич в своей калифорнийской дали, вовсе не так герметически изолированной от мировой политики, как принято считать, также были обеспокоены войной. Они тревожились за своих родственников в Лондоне, за Ревилей и Хичкоков, оставшихся в Англии, и слали на родину телеграммы. Но как ни крути, между ними лежал целый океан.
Первый дубль «Ребекки» был снят 6 сентября, всего через три дня после вступления Британии в войну. Можно себе представить, какие чувства раздирали Альму и Хича, приступивших к дорогим и сложным съемками своего первого американского фильма, в то время как в Европе разгоралась война, подвергавшая опасности жизни их близких.
Со дня начала съемок «Ребекки» пройдет ровно 12 месяцев до того момента, когда Германия начнет непосредственно бомбить Лондон: в июле 1940 года началась «Битва за Британию», как назвал ее британский премьер-министр Уинстон Черчилль в своей речи, произнесенной перед Палатой общин 18 июня 1940 года. В ночь с 5 на 6 сентября 1940 года силы люфтваффе сбросили первые бомбы на восьмимиллионный мегаполис. Гитлер поставил задачу сломить дух британцев. Лондон полыхал пожарами.
В съемочной группе «Ребекки» много англичан, в том числе исполнитель главной роли Лоренс Оливье и исполнитель роли второго плана Джордж Сандерс, а Джоан Фонтейн, игравшая главную женскую роль, имели двойное гражданство США и Великобритании. Последняя говорила, что «актеры практически все были из Англии». Лоренс Оливье описывает ощущения того периода словами: «Нам казалось, что у нас отняли все – профессию, жизнь, надежду». Вступление Великобритании в войну свинцовой тяжестью нависло в эти сентябрьские дни 1939 года над студией, где снималась «Ребекка».
* * *
В Уилшир-Палмс семья Хичкок задержалась ненадолго: уже в середине октября они снова переехали. «За все долгие годы жизни в США Хич и Альма сменили всего три дома», – вспоминает Пат. Уилшир-Палмс был временным пристанищем по приезде, а теперь они подыскивали жилье на долгий срок, которое могло стать настоящим домом. В один прекрасный день за ужином с актрисой Кэрол Ломбард, спутницей жизни Кларка Гейбла, Альма и Хич случайно упомянули, что ищут дом в Бель-Эйре. Бель-Эйр, расположенный в северо-западной части бульвара Сансет – очень тихий, удаленный от центра Лос-Анджелеса жилой район; виллы, парки и сады для гольфа тянутся тут по склону на фоне чарующих вершин горного массива Санта-Моника. Шум Голливуда сюда не долетает. «Так ведь у меня как раз там дом, – откликнулась Ломбард, – он полностью обставлен и в ближайшее время освободится, потому что я собираюсь переехать к Кларку на ранчо в Энсино».
Так Альма, Хич и Пат переехали из Уилшир-Палмс в дом номер 609 по Сент-Клауд-роуд. Дом назывался The Farm, однако на ферму он был не слишком похож. Скорее, он был обставлен в тюдоровском стиле; доминирующим цветом как снаружи, так и внутри был белый. «Нам доставили часть мебели из коттеджа в Шэмли-Грин и кое-какую обстановку из лондонской квартиры. Так нам удалось сохранить в калифорнийском доме частичку нашей английской предыстории», – описывает Пат новое пристанище.
Хич, как это было и на Кромвель-роуд в Лондоне, и в Шэмли-Грин, придавал очень большое значение порядку и чистоте. Как все в его жизни – будь то творчество, профессиональная работа или частные обстоятельства, – дом должен был стать совершенством. Позже, когда они прожили в Лос-Анджелесе почти 20 лет, Альма рассказывала в большом интервью, которое журнал Everywoman’s Familiy Circle опубликовал в июньском номере за 1958 год под чрезвычайно удачным заголовком «Мой муж НЕНАВИДИТ саспенс»: «Я вышла замуж за самого спокойного человека, какого только можно себе представить, и с тех пор пытаюсь создать в нашем доме обстановку, соответствующую этому душевному спокойствию. В отношении домашнего хозяйства это означает, что дома у нас должно быть так же чисто и убрано, как у Хича на съемочной площадке. Это не так уж трудно, потому что Хич маниакально аккуратен. Каждый раз, как он идет мыть руки, ему нужны два-три полотенца, потому что он потом