Обширный участок в 80 гектаров, который местные называют «Сердцем горы» (Heart o’the Mountain), с апельсиновыми рощами, гранатовыми деревьями и виноградником, со временем стал семейной идиллией, местом уединения и отдыха вдали от шума и суеты Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Неподалеку – калифорнийский национальный парк Редвудс его гиганскими секвойями, чей возраст уходит в глубь веков. Хич нанимал работников снимать урожай с виноградника и делать домашнее вино и ликеры, которыми с удовольствием потчевал гостей.
Тере Каррубба рассказывает о «Ранчо»: «Об этом месте у меня сохранились самые светлые воспоминания. Нам там было по-настоящему хорошо. Бабушка с дедушкой там могли побыть просто самими собой. Бабушка обожала готовить, а иногда они привозили с собой еще и кухарку, и тогда они готовили вместе. Альма всегда расписывала меню заранее, чтобы закупить все необходимое».
Здесь, в Скоттс-Валли, сняты редчайшие фотографии и кинокадры, где Хич предстает не во всегдашнем своем темном костюме и при галстуке, а в футболках или рубашках с коротким рукавом, то есть по хичкоковским понятиям одетым легкомысленно.
Теперь их недельное расписание стало очень похожим на то, что было в Англии: на неделе они жили в своем доме в Бель-Эйре, откуда Хичу было недалеко до студии, а по выходным – хотя и не регулярно, поскольку на дорогу в те времена уходило девять часов, – выезжали на «Ранчо» в Санта-Круз. Альма и Пат часто уезжали туда уже в четверг, Хич присоединялся к ним в пятницу.
Но вернемся к поиску дома в Бель-Эйре, поскольку супруги Хичкок с самого начала решили, что хотят остаться в этом спокойном зеленом районе вилл на западной окраине Лос-Анджелеса. На просмотры ездила в основном Альма, иногда в сопровождении дочери, поскольку Хич был полностью погружен в работу над фильмом «Тень сомнения» (Shadow of a Doubt, 1943). Начало съемок было назначено на последнюю неделю июля.
«Я вообще-то хочу просто дом, чтобы в нем жить, а не съемочный павильон с дополнительным отоплением», – пожаловался как-то Хич жене и почти четырнадцатилетней на тот момент дочери. «Уютный домик с удобной кухней, на черта мне сдался бассейн? Но попробуй тут такой найди! Каждый маклер первым делом рассказывает тебе про бассейн, а потом переходит к теннисному корту. Дальше он распинается о гриле и розарии, и только о самом доме из него слова не вытянешь. Похоже, домов они тут все стесняются».
Альма с Пат пустились в многомесячные поиски. Хичу принадлежало право вето на «первый отказ».
И вот наступил момент, когда Альма поняла: это оно.
Да, возможно, это их будущее семейное гнездо. Дом, который она наконец нашла, выглядел скромно; он находился по другую сторону поля для гольфа, которое примыкало к их тогдашнему жилищу на Сент-Клауд-роуд. «Нам не терпелось показать этот дом папе», – вспоминает Пат. Когда они наконец все вместе туда отправились, Хич не выразил восторга. Дом ему, очевидно, не понравился. Слишком дорого, заявил он, и к тому же места мало. Альма, которая вложила в поиски столько труда и времени, была, мягко говоря, разочарована. Это произошло как раз незадолго до 13 и 14 августа, их дней рождений. В день рождения Альмы Хич подарил ей дамскую сумочку и сказал: «Внутри еще кошелек, погляди, что там». Альма открыла кошелек – в нем лежал золотой ключ от их нового дома. Оказалось, Хич немедленно купил дом, который так понравился Альме, за 40 000 долларов. Обиду Альмы как рукой сняло – на этот раз Хич, панически боящийся любых сюрпризов, сумел-таки устроить ей сюрприз. Надо думать, они были очень счастливы в этот момент, в сорок третий день рождения Альмы.
Вскоре их адрес сменился на: Бель-Эйр, Белладжо-роуд, дом 10957. Это окончательный адрес, пора скитаний подошла к концу, настало время оседлости. Здесь они проведут вместе остаток жизни, здесь оба и умрут с разницей в два года.
Но пока они перебрались в новый, недавно построенный дом в колониальном стиле. Всю английскую мебель из «Фермы» они взяли с собой – так им легче было привыкать к новому месту. «Все время, что они были не на работе, они проводили дома, и дом этот был очень скромным», – говорит Тере Каррубба, которая с середины пятидесятых годов регулярно навещала бабушку с дедушкой вместе с матерью. – «В нем было всего четыре комнаты. Я знаю, многие думали: „О господи, это же Альфред Хичкок, у него должен быть хотя бы бассейн!“ Но бассейна не было. Зато был очень красивый сад. Даже по сегодняшним понятиям это был очень скромный дом. Без всяких выкрутасов, очень уютный, и они идеально приспособили его к своему стилю жизни».
Новый дом, «совсем не похожий на типичный голливудский дом», по словам Пат, стоял прямо возле пятнадцатой лунки обширного поля для гольфа, принадлежавшего бель-эйрскому кантри-клубу. Нередко Альма, проходясь по саду, собирала залетевшие через ограду мячи. Силихем-терьеры, разумеется, с удовольствием помогали ей в этом.
Дом Хичкока – наверное, был единственным во всем районе без бассейна. «Мы не увлекаемся плаванием», – пояснила Альма в 1964 году в одном из своих чрезвычайно редких интервью. В начале разговора она деликатно намекнула, что вообще-то за интервью следует обращаться не к ней. «Я почти никогда не общаюсь с прессой. Это дело Хича, я в это не вмешиваюсь».
Со временем они перестроили и расширили кухню по собственному проекту. Появился в доме и обширный винный погреб со множеством бутылок драгоценного старого вина.
В кухне была устроена холодильная комната, а за ней морозильная камера. «У нас всегда закрома полны деликатесов. Например, сливки из Англии – американские слишком жидкие. Морской язык и устриц, а также ветчину Хич заказывает самолетом из Дании, телятину из Нью-Йорка, молочную ягнятину из Сан-Франциско, сыр и паштеты из Франции. Мы очень избалованы», – рассказывала Альма в 1964 году.
Холодильную комнату Хич не без гордости показывал избранным гостям. Пиа Линдстрем, старшая дочь Ингрид Бергман – актриса жила в это время совсем рядом с Хичкоками, на Бенедикт-Каньон драйв в Беверли-Хиллз, – до сих пор живо и с увлечением рассказывает о своих детских впечатлениях в гостях у Хичкоков. Она часто у них бывала, поскольку ее мать дружила с Альмой и Хичем, а сама Пиа – с Пат. Ей запомнились приветливость и открытость Альмы по отношению к детям, а еще – Хич, заходящий в свой ненаглядный холодильник.
«Мне было,