«Тень сомнения» – особый фильм Хичкока. Хотя бы потому, что он во время съемок той осенью 1942 года, судя по всему, непрерывно думал об одном человеке: «Надо сказать, фигуру матери в „Тени сомнения“ я списал со своей собственной матери. Честно говоря, это было даже не нарочно, просто я не прилагал усилий, чтобы этого избежать». И далее: «В этом – совершенно особом – случае я должен признаться, что очень часто думал в то время о своей матери в Лондоне. Война означала постоянную опасность, и к тому же состояние ее здоровья давало все основания для тревоги. Мама тогда не выходила у меня из головы». Для Хича, замкнутого, стеснительного, не любящего сообщать о себе ничего личного, почти никого не подпускающего близко, это поразительно интимное признание. «Подозреваю, что нормально, желая изобразить материнскую фигуру, ориентироваться на собственную мать. Фигура матери в „Тени сомнения“ – это, если можно так выразиться, мое воплощенное воспоминание».
Очередное «памятное путешествие». Не путешествие в географическом смысле, как регулярные поездки в Санкт-Мориц, а мысленное, эмоциональное. Эмму, свою мать, как выяснится уже во время съемок, Хичкок никогда больше не увидит.
Премьера «Тени сомнения» – одной из самых впечатляющих картин Хичкока – состоялась 12 января 1943 года в Нью-Йорке и встретила теплый прием у критиков, что с хичкоковскими фильмами случалось далеко не всегда. В частности, The New York Times так отозвалась 13 января о сценарии фильма: «Торнтон Уайлдер, Салли Бенсон и Альма Ревиль создали живой и выразительный, исполненный обаяния образ провинциальной американской семьи; великолепные актеры вдохнули в него жизнь, а мистер Хичкок с его прославленным натурализмом идеально воплотил замысел на экране».
О блестящем исполнителе главной роли Джозефе Коттене, который в 1949 году снимется еще в одном хичкоковском фильме, «Под знаком козерога», в той же рецензии говорится: «Джозеф Коттен играет дядюшку Чарли, на глазах становящегося все менее симпатичным, с богатой оттенками, гибкой элегантностью, и в то же время показывает в своем герое горечь и жесткость, плавно перетекающую в жестокость и подлость. Очевидно, он многому научился у Орсона Уэллса».
Джозеф Коттен, который непосредственно перед работой с Хичкоком снялся в двух фильмах Орсона Уэллса, «Гражданин Кейн» (Citizen Kane, 1941) и «Великолепие Эмберсонов» (The Magnificent Ambersons, 1942), прослышав о том, что Дэвид О. Селзник снова сдал напрокат своего режиссера, на этот раз студии 20th Century Fox и продюсеру Дэррилу Ф. Зануку, заметил не без ехидства: «Режиссерами тут, похоже, торгуют, как скотом».
* * *
В это время Хичкоки получили из Англии с промежутком в неполных четыре месяца два известия, повергшие маленькую калифорнийскую семью в большое горе и смятение. Первое пришло осенью, во время работы над «Тенью сомнения», когда съемочная группа уже вернулась из Санта-Розы в Лос-Анджелес и снимала интерьерные эпизоды на студии Universals.
Утром 26 сентября 1942 года от острого пиелонефрита умерла Эмма Хичкок в возрасте 79 лет – в том самом загородном доме в Шэмли Грин. Этот день был, по воле судьбы, также пятьдесят пятой годовщиной ее свадьбы. Рядом с ней из родных был в этот день только Уильям, ее старший сын; присутствовал также врач доктор Гордон. Когда, задолго до этого, умер отец, с ним тоже был Уильям.
Еще в августе, вскоре после начала съемок «Тени сомнения», Хичу сообщили, что мать лежит в коме. Она перенесла тяжелую кишечную инфекцию, и почки отказали. Что было делать? Он мог прервать съемки, поехать в Англию, поспешить к смертному одру матери. Приостановка такого сложного и дорогого проекта, особенно в Голливуде, всегда означает большие убытки и неприятности для продюсера. Хич не поехал в Англию, не отменил ни натурные съемки в Санта-Розе, ни павильонные на студии Universals. Сын оставил мать умирать без него. «Это было очень грустное время для всех нас», – вспоминала Пат много лет спустя.
Но смерть матери оказалась не последней утратой. Едва съемки «Тени сомнения» закончились и фильм перешел в стадию послесъемочной обработки, незадолго до нью-йоркской премьеры, в первые дни нового года, Альма и Хич получили из Англии новое трагическое известие: Уильям Хичкок, брат Хича, скончался 4 января 1943 года. В свидетельстве о смерти официальной, подтвержденной медицинским обследованием причиной смерти была названа сердечная недостаточность. В данном случае сердечная недостаточность была вызвана или по крайней мере усилена передозировкой седативного препарата паральдегид. Он был наследником отцовской лавки и расширил дело, открыв новые филиалы, а позже влился со своими магазинами в торговую сеть «Мак Фишериз». У Уильяма осталась вдова Лилиан; они были женаты с 1911 года, детей у них не было. Хич отныне поддерживал вдову брата материально.
Но и после безвременной смерти старшего брата Хич не поехал в Англию. Братья и в молодые годы не были особенно близки, а взрослыми виделись довольно редко. Двойная потеря в семье напугала Хича – тревожного, нуждающегося для собственного спокойствия и уверенности в иллюзии контролируемости, предсказуемости всего и вся. Ему напомнили о смертности, бренности существования. Все это обострило страх Хича перед непредвиденным, перед новыми семейными утратами, и, конечно, страх, что с ним самим может что-нибудь случиться. Кроме того, его терзала совесть, поскольку он не был рядом со своими близкими в их смертный час. Хич, получивший строгое католическое воспитание у иезуитов, отныне жил с этим бременем, чувством вины.
Очевидно, смерть матери и брата вызвала какие-то сдвиги в его отношении к себе – в частности, он тогда сел на диету: «С великим трудом я похудел с почти ста сорока килограмм до девяноста с небольшим». Потрясенный ранней смертью старшего брата Хич, стало быть, похудел за несколько месяцев примерно на 45 килограмм; а также по требованию своей медицинской страховой компании прошел обследование. Врачи обнаружили у него увеличенное сердце и паховую грыжу. Сердце доставило ему в следующие годы немало проблем. Что до грыжи, Хич отказался от необходимой