Особый восторг критики вызвала игра Ингрид Бергман в роли Констанс. Так, The New York Times завершила свой хвалебный гимн словами: «Ингрид Бергман – врач и лекарство в одном лице».
Пока Хич сражался на съемках «Завороженного» с продюсером Селзником и его служебными записками, Альма с Пат отправились на Западное побережье. Пьеса, в которой Пат предстояло вернуться на сцену, называлась «Виолетта». Написал ее Уитфилд Кук, драматург, сценарист, прозаик. «Виолетта» составлена из нескольких его рассказов, которые он объединил и переработал для театра. Действие происходит на ферме в Вермонте. Умная не по возрасту девочка Виолетта помогает отцу разобраться со сложными перипетиями его любовной жизни. Эту роль и предложили Патриции Хичкок. Кук, который никогда еще не выступал в роли режиссера, решил, что сможет сам также и поставить свою пьесу. Вскоре выяснится, что он переоценил свои силы.
Спустя несколько лет, начиная с 1949 года, Уилфилд Кук снова окажется связан с семьей Хичкоков: Хич пригласит его работать над сценариями двух своих фильмов подряд – «Страх сцены» и «Незнакомцы в поезде». Кук будет тесно сотрудничать с Альмой – и это породит упорные слухи.
В сентябре Альма сопровождала свою шестнадцатилетнюю дочь в поездке на Восточное побережье; в Нью-Йорке они остановились в отеле Windham на 58-й улице и прожили там довольно долго.
Перед этим Уитфилд Кук приезжал в Лос-Анджелес, чтобы посетить Хичкоков на Белладжо-роуд и послушать Пат. Как и в случае с «Одиночкой» за несколько лет перед тем, это не было пробой на роль в собственном смысле. Сам Кук позже рассказывал об этом так: «Пат очень хотелось получить эту роль – и мы даже не стали проводить настоящий кастинг. Мы встретились, поговорили – и я ее взял. У нее было тонкое актерское чутье, и мы не могли представить себе, чтобы кто-нибудь справился с задачей лучше».
В Нью-Йорке Альма сопровождала Пат на репетиции в театре Беласко. Но премьера прошла не там, а в Нью-Хейвене в штате Коннектикут 12 октября; за ней последовали представления в Бостоне, в штате Массачусетс, где спектакль шел неделю, и лишь после этого труппа вернулась в Нью-Йорк, на 44-ю улицу, в театр Беласко, где 24 октября состоялась премьера.
Однако на Бродвее «Виолетта» выдержала всего 23 представления, последнее состоялось 11 ноября. В Нью-Йорке спектакль приняли далеко не так тепло, как на предшествовавших гастролях; пресса разнесла его в пух и прах, так что публики приходило все меньше и под конец в зрительном зале оставалось немало пустующих мест.
В архиве семьи Хичкоков, включающем и бумаги Альмы Ревиль, сохранилась пространная переписка Альмы с Кэрол Стивенс, секретаршей Хичкока в период действия его договора с Дэвидом О. Селзником. Первое из этих очень подробных, всегда длиной по нескольку рукописных страниц писем датировано 21 сентября 1944 года, последнее – единственное напечатанное на машинке – 10 ноября.
В письмах Альмы рассказывается о текущей обстановке, о деталях их с Пат совместного быта в отеле и в театре, о денежных вопросах, чеках и расходах, о собаках Эдуарде IX и мистере Дженкинсе, о том, как чувствует себя Пат на репетициях и о том, чем еще они занимаются в Нью-Йорке.
О репетициях с Пат Альма пишет 7 октября: «Я пока не могу сказать, как оно продвигается. Бывают дни, когда все выглядит многообещающе, а в следующий раз – опять скверно. Подождем, пока они сыграют перед публикой, тогда что-то станет понятно».
И, разумеется, в этих длинных письмах много говорится о Хиче, которого Альма, как это ни странно, называет неизменно «мистер Х.» (Mr. H.). Так, 21 сентября она шутя пишет Кэрол Стивенс: «У нас тут только что был врач от страховой компании – судя по всему, я совершенно здорова душой и телом. Так что если мистер Х. вздумает от меня избавиться, ему придется столкнуть меня с Эмпайр Стейт Билдинг». И в другом месте: «Передай, пожалуйста, мистеру Х., чтобы он в следующий раз захватил с собой мою пишущую машинку, а то я совершенно разучилась писать. Я так скучаю по дому, по саду – и по мистеру Х. Мне кажется, второй раз я такого не выдержу». По этим письмам даже между строк заметно, как близки между собой Альма и Хич, как тяжело им дается разлука, как страдают супруги, живущие и работающие в своеобразном симбиозе, от пролегающего между ними расстояния.
В середине октября Хич, завершив съемки «Завороженного», снова поехал в Лондон, чтобы встретиться с Сидни Бернстайном и обсудить с ним создание собственной продюсерской кинокомпании. Альма писала Кэрол Стивенс 10 ноября: «Мне очень не нравятся все эти истории о новых фау-2[16] над Англией. Я очень надеюсь, что мистер Х. вернется домой, как только сможет».
Конечно, он вернется домой, мистер Х. Что бы он стал делать без «Мадам»?
* * *
В июне 1945 года, спустя всего месяц после окончания войны и капитуляции Германии 8 мая, Хич снова отправился в Лондон, чтобы провести уже третий раунд переговоров со своим другом, английским продюсером Сидни Бернстайном, относительно создания их собственной совместной продюсерской компании с отделениями в Лондоне и в США.
Они уже придумали название: Transatlantic Pictures. В июле Хич вернулся домой. Ведь по завершении работы над сценарием «Дурной славы» ему предстояло в октябре начать съемки этого фильма – второго и с Ингрид Бергман, и с Кэри Грантом.
«Сюжет „Дурной славы“ – старинный конфликт любви и долга. Задача Кэри Гранта – отправить Ингрид Бергман в постель к Клоду Рейнсу», – так прозаически резюмировал Хич эту историю.
Женщина между двух мужчин. Оба в нее влюблены, но она любит лишь одного. Классический любовный треугольник – если бы в эти отношения не вмешивалась политика, возлагающая на героев тяжкий груз долга и ответственности. Высшее, общественное непосредственно влияет на личное, частное. Этот мотив присутствует во многих хичкоковских фильмах. Героиня Ингрид Бергман, Алисия Губерман – центр всей истории, все вращается вокруг нее концентрическими кругами.
Журналист The New York Times однажды был допущен на одну из многочисленных и со стороны не лишенных абсурдного комизма рабочих встреч Хича и его сценариста Бена Хекта, много недель