В июне того же года англо-американский скульптор и график Джекоб Эпстейн – один из самых выдающихся скульпторов XX века – изваял по заказу Хича бюст Пат, который занял почетное место в родительском доме на Белладжо-роуд. Когда бюст был готов и показан публике в лондонской мастерской художника в Гайд-парк-гейт в Кенсингтоне, присутствовавший на презентации фотограф снял их – дочь, отца и скульптора – стоящими вокруг белого бюста. Слева Пат, справа Хич, сзади, спиной к бюсту, Джекоб Эпстейн. На следующий день в лондонской прессе появилась статья с этой фотографией под заголовком «Последнее произведение Эпстейна – портрет Патриции». Этот лондонский бюст 1949 года проявит себя семь десятилетий спустя, в 2018 году при печальных событиях в жизни Патриции Хичкок.
В марте 1948 года актриса Джейн Уайман получила премию «Оскар» за исполнение главной женской роли в фильме «Джонни Белинда» (Johny Belinda, 1948); вскоре после этого Хич обратился к ней с предложением главной роли в «Страхе сцены». В начале апреля он также послал предварительный сценарий Марлен Дитрих с вопросом, не возьмется ли она за вторую женскую роль. Дитрих откликнулась сразу: «Сценарий мне очень нравится, а поскольку я знаю, что фильм будете снимать вы, – нравится тем более».
На мужские роли были приглашены актеры Ричард Тодд и Майкл Уайлдинг. Тодд, уроженец Дублина, на тот момент начинающий тридцатилетний актер, за плечами у которого было лишь три-четыре фильма, вспоминал позже, как он неожиданно для себя получил «от режиссера с мировым именем» приглашение пообедать с ним и его женой в гостинице «Савой». «Они были как парочка детей, щебетали о своем фильме, о своих планах, о сценарии, обо всем, что они там напридумывали, – рассказывал Тодд. – Но что меня совершенно потрясло, так это его энтузиазм. „Вот, смотрите, мы сделаем так, и тогда случится то-то, а потом будет вот это“, причем Альма тоже захлебывалась от восторга. Его жена написала сценарий и рассказывала о нем без умолку, точно так же, как и он. Она тоже была с головой в этом проекте. В конце концов эти двое заразили меня своим восторгом».
1 июня 1949 года начались съемки «Страха сцены». В начале продюсером выступала еще хичкоковская кампания Transatlantic Pictures, но затем фильм был передан Warner Brothers и выпущен в прокат уже этой голливудской студией.
Молодая актриса Ева Гилл (Джейн Уайман) прячет от полиции своего коллегу Джонатана Купера (Ричард Тодд): Купера подозревают в убийстве мужа его возлюбленной, певицы Шарлотты Инвуд (Марлен Дитрих). Джонатан рассказывает Еве, что попал под подозрение только потому, что пытался помочь Шарлотте уничтожить улики. Командор Гилл, своенравный отец Евы (Аластер Сим), соглашается укрыть Джонатана у себя, а Ева, чтобы доказать невиновность Джонатана, нанимается горничной к Шарлотте. Тем временем отец Евы придумывает план, который должен вынудить Шарлотту признаться в содеянном в присутствии расследующего дело инспектора Уилфрида Смита (Майкл Уайлдинг). Однако из этого ничего не выходит. Тогда Ева пытается шантажировать Шарлотту. Шарлотта готова уплатить требуемую сумму, однако по-прежнему настаивает на том, что убийца – Джонатан, а не она. А Джонатан заманивает Еву в темный подвал театра.
В Лондоне в то время было еще голодно, продукты распределялись по карточкам. Хич решил проблему, заказывая стейки и прочее мясо самолетом из США; все это затем готовили для него в лучших ресторанах Лондона. Хич регулярно приглашал обеих исполнительниц главных ролей, Марлен Дитрих и Джейн Уайман, на ужин с заморскими яствами, поясняя, что его прямой долг – следить, чтобы «дамы хорошо питались».
Черно-белый фильм в жанре whodunit, разыгрывающийся, как в свое время фильм «Убийство!», в Лондоне, в среде театральных актеров, к числу которых принадлежат и убийца, и жертва, морочит зрителя с помощью изысканного приема: настоящий убийца выступает рассказчиком. В фильм включен флэшбэк, доказывающий его невиновность. Он выглядит как воспоминание о реальном действии в настоящем времени сюжета. Лишь в конце рассказчик будет разоблачен как убийца. Зритель, все время сочувствовавший ему, вынужден теперь увидеть всю историю под другим углом. Такой слом перспективы у зрителя с помощью ложного флэшбека оказался слабым местом фильма.
Кроме того, фильм сильно отличается от книги, по которой он снят. В детективном триллере Селвина Джепсона «Бегущий человек», публиковавшемся в 1947 году как роман с продолжением в журнале Collier’s и вышедшем отдельной книгой в 1948 году в США и в Великобритании, Фредди Уильямс – убийца, но никаких псевдовоспоминаний там нет. Хич же построил весь фильм на ложной информации. В начале все действующие лица рассказывают одну ложь за другой; развязка состоит в том, что один за другим выясняются подлинные факты, стоявшие за каждой лживой историей. Но ни главные герои, ни зритель до этого самого момента не знают об этих фактах. Хич сам признавал впоследствии: «Я позволил себе в этой истории совершенно недопустимую вещь – флэшбэк, оказавшийся ложью».
9 августа Альма одна улетела в Соединенные Штаты: два дня спустя у нее было назначено важное, неотменяемое мероприятие. Уитфилд Кук вернулся в США еще раньше, 25 июня, сразу по завершении своей части работы. Хич остался в Лондоне еще на шесть недель, отслеживая заключительный этап производства «Страха сцены». 22 сентября он последним из всей съемочной группы покинул Англию, где пробыл на этот раз очень долго. Лайнер «Королева Мэри» рейсом Саутгемптон – Нью-Йорк прибыл в порт назначения 27 сентября. С этого момента и до съемок «Исступления» (Frenzy, 1971) Хич больше не приедет работать на родину – целых 22 года. Точнее, в 1956 году он снимет в Лондоне, в том числе в Альберт-холле, несколько кадров для ремейка своего собственного фильма «Человек, который слишком много знал».
Возможно, что тогда же, во время и после съемок «Страха сцены», произошло еще кое-что. Ходило все больше слухов и разговоров о якобы тайном романе Альмы с Уитфилдом Куком; если это была правда, они ее во всяком случае хорошо скрывали. Они, безусловно, очень сдружились и прекрасно работали вместе – возможно, что ничего другого и не было.
Судя по дневникам Уитфилда Кука, его отношения с Альмой были действительно очень доверительными. Сохранившиеся дневники и переписка подтверждают сильную привязанность. Они были очень близки душевно и интеллектуально и одно время просто неразлучны. Как реагировал на это Хич, что он об этом думал? Неизвестно. Источники молчат.
«Я был в восторге от Альмы – она была такой мягкой и в то же время такой сильной», – признавался Уитфилд Кук много лет спустя. «Мне кажется, ее совершенно не задевало