Демонтаж укреплений начался до подписания соглашения, и советское правительство немедленно направило туда своего консула. При этом возникали трения. Консул, а также советский посол в Хельсинки жаловались, что демонтаж не был проведен должным образом и что консулу не была предоставлена возможность следить за ходом работ. Разногласия возникли также по поводу состава и численности персонала на морской наблюдательной станции и лоцманской станции на Аландах.
Вышинский, как обычно, поднял этот вопрос в резком тоне и сообщил мне, что, согласно имеющимся данным, работы по демонтажу на Аландских островах велись «недобросовестно» и что советским инспекторам не дали возможности осмотреть работы на месте и с ними общаются крайне неохотно. По-видимому, даже хотели сохранить в тайне некоторые фортификационные работы на Аландах.
Причиной этих пустых склок была как присущая русским подозрительность, так и, по всей вероятности, излишний служебный энтузиазм посланника в Хельсинки и консула на Аландских островах.
На конец года в штате консульства в Мариехамне[73] состояло 38 человек. В шведском консульстве, помимо консула, была только одна женщина-сотрудник. Входили молодые офицеры-саперы и представители государственной полиции, которые были исключительно активны. На рубеже 1940–1941 годов ликвидация оборонительных сооружений на Аландах была завершена.
Глава 21
Транзит в Ханко
Вскоре после заключения мира мы подняли вопрос о том, нельзя ли регулировать железнодорожное сообщение между Финляндией и Советским Союзом таким же образом, как и до Зимней войны. Первоначально мы предлагали временный транспорт. Ответ русских, пришедший только 8 июля, содержал три предложения. Два из них представляли собой обычные технические соглашения. Но третье оказалось для нас печальным сюрпризом. Предлагалось разрешить советским поездам передвигаться по железным дорогам Финляндии в Ханко и обратно. Неожиданное и тревожное предложение!
В обосновании проекта договора указывалось, что Советский Союз, арендовавший по мирному договору полуостров Ханко и его острова сроком на 30 лет для строительства там военно-морской базы, должен иметь возможность перебрасывать свои сухопутные и воздушные силы, предусмотренные в договоре, на Ханко и обратно советскими русскими поездами.
Советы требовали транзита воинских частей, в том числе вооруженных, а также военной техники всех видов и русских подразделений в русских поездах, за исключением финского сопровождающего на локомотиве. Количество поездов не ограничивалось. Охрана внутри поездов должна была осуществляться советскими русскими военнослужащими, а внешняя охрана поездов – финскими властями. Договор будет действовать в течение 30 лет, столько же, сколько и срок аренды Ханко.
Мотивация русского предложения Московским мирным договором была несостоятельной. В ходе мирных переговоров не было никаких упоминаний о праве транзита. Мы предполагали, что русские будут использовать морские и воздушные пути, что было бы вполне возможно, хотя зимой морской путь мог быть несколько затруднен.
Этот вопрос мы обсуждали с Молотовым и после подписания соглашений. Отвечая на его вопрос относительно перевозки германских военнослужащих через территорию Финляндии в Норвегию, я заметил, что у нас с Советским Союзом имеется аналогичное соглашение о перевозке военных в Ханко. На это Молотов заявил, что транзит в Ханко основывается на мирном договоре. Я ответил, что в мирном договоре об этом ничего не сказано, что это уже обсуждалось между нами и что он, Молотов, знал это и признал это. Мы первоначально исходили из того, что перевозки в Ханко будут идти по морю и по воздуху. Молотов: «Но мирный договор не запрещает транзитные перевозки». Я: «Это не имеет значения. Мы урегулировали этот вопрос, хотя мирный договор нас к этому не обязывает».
В июне 1940 года Германия запросила у Швеции право перевозить солдат и военные грузы в Норвегию и обратно, и Швеция согласилась. Трудно сказать, имели ли к этому отношение предложения Советского Союза. Возможно. Однако также вполне возможно, что эта идея возникла и без какой-либо внешней причины, поскольку русские планировали расширить военно-морскую базу Ханко. В ходе переговоров о транзите в Москве русские не ссылались на соглашение между Германией и Швецией.
То, что Финляндия не имела возможности в сложившихся обстоятельствах отнестись к советскому предложению отрицательно, это понятно, поскольку Швеция, как я уже сказал, только что была вынуждена согласиться с аналогичным предложением Германии. Я поделился своим мнением с Хельсинки: «Вопреки всем юридическим теориям нужно дать Советскому Союзу возможность пользоваться железной дорогой, но при условии, что это не создаст военной опасности для Финляндии».
Мы также пытались регулировать транзитные перевозки таким образом, чтобы они не ставили под угрозу важные интересы национальной обороны. Но сама по себе наша уступка – как и соответствующая шведская – отражала щекотливое и беззащитное положение малых государств перед великими державами.
На переговорах русские говорили, что, поскольку они в любом случае могут попасть в Ханко по морю и по воздуху, то зачем же финнам возражать против использования для этих целей железной дороги? Это лишь создало бы им ненужные трудности. Нельзя отрицать, что этот аргумент был обоснованным. Однако русские не хотели понимать, что означает для нас это соглашение. Ежедневное движение поездов иностранной державы через густонаселенную Южную Финляндию несло с собой множество неудобств и неприятностей. Но самое страшное, чего нам приходилось опасаться, так это того, что транзитные перевозки могли представлять для Финляндии военную угрозу. Это было нашей главной заботой, и нам пришлось приложить усилия для ограничения транзита. Также оказалась под угрозой наша политика нейтралитета. Если бы Советская Россия была втянута в войну, военные транзитные перевозки могли бы породить проблемы, которые было бы трудно решить.
Основными вопросами на переговорах были перевозки боеприпасов и военнослужащих, использование советских поездов и их число, контроль за поездами, а также срок действия договора.
Сначала мы пытались исключить военные материалы и ограничить транзит обычных товаров. Русские, конечно, это отвергли. Они также не приняли наше предложение о перевозке только той военной техники, которая необходима для расширения военно-морской базы Ханко. На практике такое различие вряд ли было бы возможным.
Согласно первоначальному русскому предложению, по территории Финляндии могло бы курсировать неограниченное количество поездов, каждый из которых перевозил бы сотни вооруженных солдат. Мы внесли ряд встречных предложений: пассажирские перевозки следует ограничить для пассажиров в гражданской одежде, ехать могут только безоружные солдаты, оружие придется перевозить в специальных поездах, а количество военнослужащих в поезде должно быть ограничено до