20 февраля 1941 года я телеграфировал в Министерство иностранных дел: «Поскольку я нахожу, что наши взгляды на внешнюю политику нашей страны недостаточно совпадают, поскольку вы не доверяете моему политическому суждению и опыту и поскольку я не желаю иметь никакой связи, даже самой отдаленной, с политикой, которая может привести к катастрофе, то отправляю министру иностранных дел Виттингу с ближайшим курьером письмо, в котором сообщаю ему о своей отставке, тем самым, однако, не хочу доставить правительству ненужные сложности». К тому же я заметил, что правительство больше не считает мои услуги стране столь необходимыми, что моей обязанностью было бы пожертвовать собой и остаться в Москве. «При данных обстоятельствах вопрос будет урегулирован к удовлетворению обеих сторон».
В середине марта 1941 года я приехал в Хельсинки с женой в гости. В тот же день у меня состоялась беседа с президентом, на которой также присутствовали премьер-министр Рангель, министр иностранных дел Виттинг и наш посол в Берлине Кивимяки. В последующие дни я встречался со многими людьми из разных слоев общества. Я слышал, как путешествовавшие по Финляндии немцы, хотя и не занимавшие ответственных постов, открыто говорили, что в ближайшем будущем между Германией и Советским Союзом начнется война. В Финляндии народ тоже в это обычно верил. Хотя, как я объясню позже, мои мысли развивались в другом направлении, все это привело к тому, что я сказал министру иностранных дел, что хочу уехать как можно скорее. Тем не менее мой отъезд был отложен до конца мая.
Новости, поступавшие из разных источников, в том числе от наших послов, о развитии германо-советских отношений и возможности войны, хотя и были запутанными и противоречивыми, становились предметом многочисленных дискуссий, в том числе и в Финляндии. Рассматривались доводы за и против войны.
Война против Англии пошла не так, как ожидал Гитлер. Германия не смогла победить островное королевство, и война явно затягивалась. Чтобы продолжать ее, Германии необходимо было иметь возможность использовать резервы Советской России и, таким образом, преодолеть блокаду, установленную Англией. После соглашения Молотова – Риббентропа Германия стала экономически сотрудничать с Советским Союзом и получать от него большое количество сырья. Однако после охлаждения политических отношений Гитлер больше не мог доверять своему партнеру по договору. Поэтому самым безопасным вариантом было вернуться к идеям «Майн кампф» и к старой великогерманской программе взять необходимое силой: богатства Украины и нефть Кавказа. Зачем просить о том, что ты, как более сильный, можешь контролировать сам? Если бы Германия контролировала не только континентальную Европу, но и богатства России, то, вероятно, открылась бы возможность заключения мирного соглашения на Западе.
Война против Советской России также могла быть связана с идеологическими целями: Советский Союз был главным врагом Европы, которого боялись ее соседи. Уничтожение большевизма, европейский крестовый поход против Советской России могли придать предприятию толику идеализма, что позволило бы Германии взять на себя новую роль – освободительницы малых народов. Это улучшило бы репутацию Германии, пострадавшую из-за ее отношения к Чехословакии, Польше, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии и другим странам.
Военное сопротивление Советской России не стало бы существенным препятствием – по крайней мере так считали в Германии. Финская Зимняя война выявила военную слабость Советского Союза. Советские войска не смогли бы противостоять победоносным армиям Германии. Война продлилась недолго и закончилась через несколько месяцев, до зимы. В любом случае было бы выгоднее всего разгромить Советскую Россию до того, как Сталин успеет слишком сильно укрепить и усовершенствовать свои вооруженные силы и военную машину. Решительная победа на Востоке, вероятно, также способствовала бы заключению мира на Западе.
Таким образом, Гитлер снова бросался из одной крайности в другую: от сотрудничества с большевистским Советским Союзом к войне за уничтожение большевизма. Насколько известно, посол Германии в Москве и его сотрудники сделали все возможное, чтобы предотвратить войну. Однако усилия графа фон дер Шуленбурга не произвели на Гитлера большего впечатления, чем серьезные предостережения французского посла Коленкура на Наполеона более ста лет назад.
После начала немецкого нападения в июне 1941 года было сказано, что Россию, по крайней мере ее европейскую часть, следует расчленить, а Ленинград превратить в международный свободный порт, если он еще будет не полностью разрушен. Было заявлено, что от Русской империи должны быть отделены Южная Россия, Украина, Крым, Донской край и Кавказ, Западная Россия и Прибалтика до линии Архангельск – Астрахань. По оценкам, на этой территории проживало от 80 до 100 миллионов человек.
План предполагал, что нападение Германии разгромит Советскую Россию. В этом отношении и Германия, и Финляндия заблуждались. Военная мощь, экономическая, социальная и национальная устойчивость Советского Союза были недооценены. В финских военных кругах существовало общее убеждение, что Германия победит. Война продлится недолго. Финский генерал, который также верил в начало войны, говорил мне в марте 1941 года, что Германия победит Советский Союз за шесть недель. Другие говорили – за четыре месяца.
Когда в июне началась война, ожидалось, что она закончится осенью, до наступления зимы. Вера в блестящую и быструю победу Германии и сокрушительное поражение Советской России сохранялась еще долгое время после начала войны. В Финляндии такая оценка основывалась на впечатлении, полученном от нашей Зимней войны. После того как Финляндия продержалась против Советского Союза три с половиной месяца в одиночку и с плохо подготовленной армией, не могло быть никаких сомнений, что могущественная Германия, продемонстрировавшая исключительную военную силу не только против Польши, но и против Франции, не говоря уже о завоевании Голландии, Бельгии, Норвегии, Дании и Балканских стран, а также Крита, в течение короткого времени сокрушит Советскую Россию.
Выводы, сделанные из финской войны, оказались поверхностными. Как я уже объяснял в связи с Зимней войной, политическое и военное руководство Советского Союза сильно ошибалось, когда готовилось напасть на нас осенью 1939 года: оно не ожидало, что здесь развернется настоящая война и что мы сможем оказать серьезное сопротивление. Поэтому нападение Советского Союза в декабре 1939 года и январе 1940-го было плохо подготовлено и плохо осуществлено. Осознав свою ошибку, Советский Союз в начале февраля сосредоточил на Карельском перешейке крупные и хорошо оснащенные силы и начал массированное наступление. Война великой державы России началась «по всем правилам искусства» 1 февраля. Кроме того, советское военное руководство, воспользовавшись опытом, полученным в финской войне, в течение пятнадцати месяцев после Зимней войны усовершенствовало свои вооруженные силы. Не нужно было быть военным экспертом, чтобы понять, что выводы, сделанные по итогам Зимней войны относительно военной мощи Советского Союза, были ошибочными.
Из моего дневника от 14 мая 1941 года после беседы