Другие советские требования были отвергнуты как несовместимые с нейтралитетом Финляндии, но одновременно заявлялось о готовности Финляндии укрепить договор о ненападении взаимным обязательством сторон не поддерживать государство-агрессора.
Во время заседания кабинета министров, на котором были приняты эти директивы, я сделал, в частности, следующие записи, отражавшие мое настроение. Министр образования Ханнула: «Отношения между Германией и Россией охладели. Положение Финляндии за последние дни значительно улучшилось. Интересы и симпатии мира на нашей стороне. России надо учитывать это, а не пушки. Россия войну не начнет, но может возникнуть ситуация без договора. Мы выигрываем время. Политическая ситуация неплохая. О внешних островах и Куоккальском выступе можно говорить при условии, что мы получим компенсацию в Восточной Карелии, а также компенсацию за переселение населения. Следовательно: Предложение I – если не согласятся, тогда придется воевать».
Эркко придерживался того же мнения, что и Ханнула. Наша ситуация улучшилась. Это обмен не ультиматумами, а мнениями. Ниукканен также поддержал Ханнулу. «Готовность Финляндии обороняться существенно выросла».
Начиная с 9 октября, дня, когда я отправился в свою первую поездку в Москву, советские самолеты неоднократно вторгались в финское воздушное пространство. С 9 по 19 октября, то есть за время переговоров, было зафиксировано тринадцать таких вторжений. Авиационная эскадрилья пролетела так глубоко над территорией Финляндии, что это не могло быть ошибкой. Эти события также показали, как мало Россия знала об особенностях финского народа. Нарушения границы оказали на население Финляндии эффект, противоположный тому, которого, возможно, хотели достичь. Правительство обязало нас потребовать в Москве привлечения виновных в этом к соответствующей ответственности, а также немедленного прекращения подобных нарушений.
Мы получили эти директивы в качестве напутствия при второй поездке в Москву. По всем основным вопросам наш ответ на требования Советской России был отрицательным.
18 и 19 октября по приглашению шведского короля в Стокгольме встретились главы правительств Скандинавских стран. Присутствовали также министры иностранных дел. В Финляндии надеялись, что эта встреча поможет нам в нашей непростой ситуации, но результат не оправдал ожиданий. По результатам встречи было опубликовано обычное, ничего не значащее коммюнике.
После Зимней войны премьер-министр Швеции Пер Альбин Ханссон объяснил в своей речи позицию страны: «Надо помнить, что для защиты своего нейтралитета страны Северной Европы не принимали на себя никаких взаимных обязательств в военной сфере. Правда, предыдущие переговоры по обеспечению нейтрального статуса Аландских островов предполагали военное содействие Швеции, но по этому вопросу ответ был дан уже 18 октября, непосредственно после встречи глав северных стран, в ходе моего разговора с министром иностранных дел Финляндии, на котором присутствовали министры обороны и иностранных дел Швеции. Уже в то время становилась очевидной возможность конфликта на Востоке, поэтому мы сочли за благо ясно и недвусмысленно изложить шведскую позицию, состоявшую в том, что Швеция будет избегать войны и в случае военного вторжения в Финляндию не возьмет на себя никаких обязательств, которые не могут быть выполнены». Еще в середине октября финское правительство было официально проинформировано, что прямой военной помощи со стороны Швеции ожидать не приходится. Премьер-министр Ханссон также объявил, что Финляндии уже обещана другая помощь, если она Финляндии понадобится.
Таким образом, позиция Швеции была ясна. За ней стояло большинство депутатов риксдага. То, что премьер-министр Ханссон обещал министру иностранных дел Эркко в виде невоенной помощи, Швеция позже предоставила в изобилии во время Зимней войны.
Я предполагаю, что по возвращении из Стокгольма министр Эркко разъяснил позицию Швеции ведущим членам кабинета, многие из которых остались в правительстве и после начала Зимней войны. Однако я об этом никакой информации не получил. Во время войны Финляндия несколько раз обращалась к шведскому правительству с просьбой о военной помощи, так что тут у нас существовала какая-то путаница.
Глава 6
Вторая поездка в Москву
Когда 21 октября поезд отправлялся из Хельсинки, на вокзале нас провожали премьер-министр и министр иностранных дел, а также другие члены правительства, послы США и северных стран, временный поверенный в делах СССР в Финляндии и большая толпа. Мужской хор рабочих исполнял патриотические песни.
Нам сказали, что русские хотят вести с нами переговоры в полной конфиденциальности. На совещании, которое состоялось в кабинете Молотова в Кремле 23 октября в 18 часов, присутствовали только Сталин и Молотов, а также Таннер, я и заведующий отделом Никопп в качестве переводчика. Поскольку после этой встречи ни одна из сторон не пригласила секретаря, протокол не велся. Поэтому у меня нет никаких записей, кроме тех, которые я сделал в ходе встреч и после возвращения в посольство.
Приветствуя Сталина, Таннер сказал: «Я меньшевик». Учитывая, что большевики были заклятыми врагами меньшевиков, Сталину и Молотову это слово вряд ли пришлось по душе.
В начале заседания Таннер спросил, может ли он говорить по-немецки или по-английски, но Молотов ответил, что они не понимают ни одного ни другого. Поэтому Таннер сначала говорил по-фински, а переводчик переводил на русский. Но когда разговор пошел свободнее, Таннер, хотя и не очень хорошо говорил по-русски, счел за благо перейти на этот язык.
Сначала я зачитал ответ нашего правительства на российские предложения. Потом выразил протест по поводу нарушений границы советскими летчиками. Это вызвало обсуждение. Сталин сказал, что мы провели мобилизацию и «Советская Россия также сосредоточила войска на границе». Это усложняет ситуацию. Советские летчики совершали разведывательные полеты, и он признал, что в нормальных условиях перелетать границу запрещено. Однако на данный момент условия не «совсем нормальные».
Я утверждал, что между Финляндией и Советским Союзом существует мир, поэтому условия должны быть нормальными. Конечно, мы проводили сборы – мера предосторожности в критический момент. То, что чем занят Советский Союз внутри своих границ, не наше дело. Но никто не имел права нарушать нашу территориальную целостность. Я передал Сталину список нарушений границы. Он пообещал в этом вопросе разобраться. Дело дальнейшего развития не получило. Потом мы перешли к нашим ответам. Сталин и Молотов посчитали их совершенно неудовлетворительными.
Сталин, на этой встрече игравший с русской стороны главную роль, а Молотов лишь изредка вставлял возражения, сразу же высказался о Ханко и пояснил, что Ханко Советскому Союзу крайне необходим. База Ханко обсуждалась Советом обороны Советского Союза, и, по его мнению, это минимальное требование. Мы еще раз сказали, что не можем отказаться от Ханко. Размещение на нашей материковой территории вооруженных сил иностранного