Президент Каллио не верил, что мы получим эффективную помощь от Швеции. Уже почти два месяца, как первые добровольцы стали приезжать из-за границы, но ни один из них еще не добрался до фронта. Исключение – самолеты. Западные державы не обещали послать войска на Карельский перешеек в самую горячую точку. Будет весьма прискорбно, если придется уступить полуостров Ханко. Это хуже, чем сдать Карельский перешеек. Немецкая политика смотрит на развитие событий со своей точки зрения, но мы можем полагаться на то, что душа немецкого народа и просвещенных правительственных кругов Германии настроена против большевизма. Если не удастся добиться более достойных условий мира, то надо продолжить борьбу и принять обещанную помощь. Условия невозможные.
Все члены правительства были едины в том, что Таннеру надо отправляться в Стокгольм для выяснения положения дел, как это предложил премьер-министр.
28 февраля обсуждение вопроса продолжилось на заседании Государственного совета под председательством президента. Присутствовали генерал Вальден и только что вернувшийся из поездки по Скандинавским странам и Германии профессор Кивимяки.
Таннер рассказал о визите в Стокгольм, где он поинтересовался у премьер-министра Швеции, каковы возможности получения военной помощи в той или иной форме. Ответ был такой: отправка воинских частей категорически исключена. Оказание помощи можно усилить отправкой добровольцев, но и прежде, и в настоящее время она может проходить только на основе инициативы частных лиц. В определенных границах можно было бы дать разрешение отправиться на помощь и тем шведам, кто призван на военную службу. Со временем, таким образом, можно было бы собрать примерно 8 тысяч добровольцев в дополнение к тем 8 тысячам, которые уже находятся в Финляндии. Как этим, так и другим добровольцам могло быть выдано оружие. В отношении переброски войск западных держав ответ был резко отрицательным из опасения, что иначе Швеция будет втянута в большую войну. Швеция сохраняла безусловный нейтралитет. Небольшие группы добровольцев, прибывающие из западных держав, могут получить разрешение на проход при условии, что их вооружение будет транспортироваться отдельно.
Дальше Таннер сообщил, что он, говоря об условиях мира, выразил сожаление по поводу высказываний Ханссона и короля, которые могли повредить нам на мирных переговорах. На что было сказано, что Швеция в силу своей политической позиции не готова угрожать вступлением в войну для облегчения достижения мира на приемлемых для нас условиях. С другой стороны, нам будет оказана любая дипломатическая помощь.
Кроме того, Ханссон по поводу вопроса Таннера с энтузиазмом сообщил, что Швеция сделает все возможное, чтобы помочь нам в послевоенном восстановлении.
С Советским Союзом, если сведения Таннера соответствовали действительности, можно было прийти к соглашению раньше, уступив полуостров Ханко. В тот же день пришла информация, что Советский Союз согласен подождать двое суток, точнее, до 11 часов пятницы 1 марта. К этому времени должно быть понятно, будут приняты условия Советского Союза или нет. Во время переговоров можно было попробовать добиться некоторого смягчения условий, поскольку предполагалось, что если уж переговоры начнутся, то не будут сразу прерваны. Но если не будет получено согласие на переданные условия, то в следующий раз могли быть выдвинуты дополнительные условия.
В отношении помощи западных держав было сообщено, что к концу февраля здесь находилось бы до 12–13 тысяч личного состава, помимо чего значительные силы оказывали бы поддержку со стороны Швеции. Иными словами, численность войск была бы меньше, чем говорилось ранее.
Ситуация такова, что надо принимать решение, сказал Таннер в завершение своего выступления. Ожидалось, что к нам придут на помощь, но сейчас мы можем констатировать, что нас оставили одних. Предлагаемый контингент сокращался. Это не могло переломить ситуацию, но привело бы только к затягиванию войны и нашему возможному вовлечению в большую войну. Позиция Швеции была решающей, поскольку западные державы не стали бы пробиваться по ее территории применением силы. Швеция постоянно сохраняла ключевую позицию: она могла в одиночку помочь нам или позволить западным державам прийти нам на помощь, но не сделала этого. Советский Союз, конечно, надеялся на быстрое решение вопроса, чтобы развязать себе руки, но ему торопиться некуда. Теперь мы вынуждены принять условия, какими бы жесткими они ни были. Ампутировав конечность, мы могли бы спасти страну. Россия достигла бы своей главной цели. Но мы добились бы того, чтобы Россия отказалась от правительства Куусинена.
После этого профессор Кивимяки дал пояснения по поводу своих наблюдений, сделанных в Швеции и Германии. На данный момент нет никакой надежды, что Швеция официально примет участие в войне на стороне Финляндии. Она также закроет транзит войскам западных держав.
В Берлине у Кивимяки сложилось впечатление, что Швеция совершенно напрасно опасается немецкого вмешательства, если бы она пришла на помощь Финляндии. Немецкий народ благосклонно относится к делу Финляндии. Поэтому участие Швеции в финской войне не было бы для Германии нежелательным. Единственным ограничением со стороны Германии было то, что если бы западные державы вмешались в войну своими войсками, то Германия предприняла бы соответствующие меры. Однако если бы война оставалась локальной войной между Финляндией и Россией, Швеция могла бы свободно определять свою позицию. В Германии сожалели о решении Швеции, но считали, что слабых вооруженных сил Швеции недостаточно, чтобы добиться перелома в нашу пользу. Поскольку помощь западных держав не улучшила бы ситуацию, а Россия угрожала завоевать страну, самым разумным для Финляндии было бы заключить мир, какими бы ни были условия, и дождаться окончания мировой войны. А потом все вернется на круги своя, независимо от того, кто победит в войне. Германия готова выступить посредником, но лишь в качестве «почтового отделения», поскольку у нее нет возможности повлиять на Россию. «Подводя итог, я могу сказать, что сегодня, похоже, негде получить эффективную военную помощь», – завершил свою речь профессор Кивимяки.
Генерал Вальден сослался на свои предыдущие высказывания о ситуации на фронте. Стало ясно, что на