Я находился в постоянном контакте с послом Ассарссоном, и мы оба знали, какие новости каждый из нас получал из своей страны. После того как Ассарссон изложил этот вопрос Молотову, тот, удивленный, что именно швед, а не я посетил его, вызвал меня в Кремль. Полушутя он спросил, подчиняется ли уже внешняя политика Финляндии Стокгольму. Я ответил, что эта проблема общая для Финляндии и Швеции.
В Стокгольме министр иностранных дел Гюнтер и посол Финляндии Васастьерна обсудили этот вопрос с советским послом госпожой Коллонтай. Согласно моим инструкциям, которые совпадали с указаниями Ассарссона, я объяснил, что по инициативе Швеции предварительно рассматриваются возможности более тесного сотрудничества между Финляндией и Швецией, которое будет распространяться на объединение обороны и внешней политики. Разумеется, речь не идет о каком-либо пренебрежении обязательствами Финляндии, любое сотрудничество должно базироваться на фундаменте, созданном Московским мирным договором.
Это привело к долгой дискуссии. Молотов считал, что это был военный или оборонительный союз, и советское правительство высказалось по этому поводу еще весной. Я объяснил, что внешняя политика Финляндии и Швеции до сих пор основывалась на том, что руководящим принципом для обеих стран является полный нейтралитет. Сотрудничество между Финляндией и Швецией равносильно гарантии статус-кво и Московского мирного договора. По мнению Молотова, это было совершенно не так, поскольку Финляндия хотела изменить ситуацию, которую Советский Союз хотел сохранить. После заключения союза со Швецией Финляндия не имела права вести переговоры с Советским Союзом без разрешения Швеции. Таким образом, Финляндия стала бы вассальным государством. Я отверг это утверждение и добавил, что, по нашему мнению, финско-шведское сотрудничество будет способствовать политическому развитию в Скандинавии, которое будет соответствовать интересам Советского Союза. Молотов аргумент не воспринял. Я также отметил, что сотрудничество между Финляндией и Швецией во всех областях всегда было тесным, не в последнюю очередь на протяжении почти 700 лет единения наших народов. Наша культура, законодательство, общественная и экономическая жизнь имеют одинаковое происхождение. Молотов ответил, что речь идет не об этом, а о политическом сотрудничестве, которое тождественно военному союзу.
Я: «Речь о таком союзе вообще не идет».
Молотов: «В марте речь шла об оборонительном союзе. Теперь вы хотите достичь своей цели окольными путями и под другим названием».
Поскольку посланник Ассарссон упомянул, что германское правительство, скорее всего, не будет возражать против соглашения (что, однако, еще не было подтверждено), Молотов заподозрил, что предварительная встреча в Берлине состоялась. Я ответил, что ничего об этом не знаю. Молотов небрежно указал, что важно знать, что думают об этих планах Англия и Франция. Я с этим согласился.
Наконец я сказал: «Мотивировка вашего сообщения от 6 декабря странная. В нем говорится, что внешняя политика Финляндии будет подчинена Стокгольму и что Финляндия перестанет быть суверенным государством. Можно было бы с таким же успехом сказать, что шведская внешняя политика подчинена Хельсинки, а Швеция становится вассалом Финляндии, поскольку сотрудничество будет основано на взаимности». Молотов не ответил на мои слова, но сказал: «Может быть, вы видите дело таким образом. Но советское правительство настаивает на своем заявлении. Оно выражает точку зрения Советского Союза и является предупреждением правительству Финляндии».
Обсуждение вопроса на этом остановилось. Москва прервала дискуссию, хотя ее толкование статьи 3 мирного договора было несостоятельным. Однако упрямое поведение Кремля, скорее всего, сохранит наше недоверие и беспокойство относительно намерений Москвы. Кстати, во время зондажа в Берлине нам было заявлено, что, учитывая деликатное положение Финляндии по отношению к Советскому Союзу, реализация подобных планов не считается целесообразной.
«Мои две телеграммы о беседах с Молотовым показывают, как я праздновал День независимости Финляндии, – написал я министру иностранных дел. – Они также показывают, насколько сильно изменилась и ухудшилась наша политическая ситуация из-за войны и насколько испортилась атмосфера в Кремле по отношению к нам. Кажется, становится все более очевидным, что главная цель Советского Союза – изолировать нас от Швеции и, конечно, также от Германии и заставить нас оставаться изолированными и слабыми, чтобы затем, вероятно, в подходящее время покончить с нами, завоевать нашу страну, желательно, конечно, с помощью наших коммунистов, по образцу Прибалтийских государств. Госпожа Коллонтай, похоже, делает все возможное в Швеции, в то время как Швеция отдаляется от нас и оставляет нас на произвол судьбы.
Само по себе ясно, что аргументы Молотова, а следовательно, и советского правительства, были сфабрикованы, и сфабрикованы грубо. Разговоры о вассальной зависимости Финляндии и предположения, что Финляндия не сможет выполнить мирный договор, совершенно надуманы и не имеют никакого отношения к делу. Первая мысль, которая приходит в голову: „Не блеф ли все это?“ Я так не думаю. Я полагаю, что заявления Молотова не следует воспринимать легкомысленно, что он говорит серьезно и что его слова содержат угрозу в наш адрес.
Я в полном замешательстве: заняло ли шведское правительство теперь твердую и определенную позицию, готово ли оно с нами сотрудничать, и, если необходимо, со всей своей военной мощью, чтобы склонить чашу весов на свою сторону? Обещала ли нам Швеция такую поддержку?
Только при таких условиях мы можем действовать здесь твердо и правильно. Но прежде чем рискнуть новым конфликтом и новой войной, нам нужно точно знать, каково наше положение. Мы не можем снова проводить политику иллюзий, как в 1939 и 1940 годах. Мы также должны помнить, что советские военные и некоторые руководящие деятели были недовольны тем, что финская война была так рано прекращена и не доведена до конца.
Поскольку я не знаю, произошло ли что-либо существенное, то остаюсь на своей прежней позиции. Я не верю, что шведское правительство и парламент решили поддержать нас».
12 декабря я послал следующую телеграмму: «Моя точка зрения изложена в письме Виттингу. Прошу рассмотреть мои соображения до продолжения каких-либо действий со Швецией. Цель хорошая, но она должна иметь прочную реальную основу, поскольку здесь, как я понимаю, хотят силовыми методами воспрепятствовать ей. Я вижу, что ситуация серьезная. Все это в данный момент вряд ли приведет к чему-либо иному, кроме как к новому отступлению, если не будет реальной силовой основы. Отступление еще более ослабит наши позиции. Жаль, что я не получаю информации об этих мерах и об их подготовке».
В другом письме от 13 декабря я написал министру иностранных дел:
«Эти угрозы Молотова вызывают сомнение. Идея – договор со