«Использование агентов любого рода для создания беспорядков и оказания таким образом давления на другие государства не является новым изобретением правительства», – заявил Ллойд Джордж в английской палате общин 26 мая 1927 года, когда во время обыска в русской торговой делегации были обнаружены определенные документы. При этом он привел несколько примеров из истории Великобритании. Бывший заместитель министра иностранных дел Великобритании Артур Понсонби был еще откровеннее, сказав, что «в каждом министерстве иностранных дел и в каждой канцелярии во всем мире используют подделки, кражи, ложь, подкуп и соблазн». Гул прошел по всей нижней палате. Дипломатическая ложа превратилась в одно ухо. Понсонби продолжил: «Заявляю, что наши представители за рубежом игнорировали бы свои служебные обязанности, если бы они в соответствии с общепризнанным моральным кодексом не добывали тайные сведения из иностранных архивов». «Манчестер гардиан» отметила, что «все государства регулярно используют свои дипломатические привилегии для совершения подобных краж (это был захват документов военного министерства), и у нас, вероятно, столько же секретных русских документов, сколько у русских британских»[72].
Я выбрал несколько примеров на английском языке, потому что они были у меня под рукой. Аналогичные случаи можно найти и у других крупных держав. Поэтому мы не хотим больше, чем необходимо, удивляться или злиться по поводу действий Советского Союза, но надеемся, что все великие державы будут придавать большее значение морали. И возможно, нам, малым нациям, следует также заглянуть внутрь себя. Может, мы столь безупречны только по причине нашей ничтожности и слабости.
Так обстоят дела сейчас, как бы грустно это ни было для нас, наивных и невинных северян. Историческое исследование не использует моральные стандарты, а хладнокровно изучает результаты и определяет, соответствуют ли они использованным средствам согласно законам причины и следствия. Исследователи игнорируют безнравственные поступки, так что даже самые темные махинации во имя «государственных интересов» (которые часто существуют только в воображении) или «в контексте более широкой исторической картины» описываются и одобряются по мере необходимости. Исторические события следует оценивать по меркам того времени. В настоящее время, независимо от любых попыток улучшить международную мораль, мы можем использовать только тот стандарт ценностей, который ввел Макиавелли более 400 лет назад.
Мы также должны помнить, какова была общая ситуация в Европе после Московского мира весной и летом 1940 года. В апреле Германия оккупировала Данию и Норвегию, а в мае – Нидерланды и Бельгию. К июню была раздроблена Франция. Ситуация кардинально изменилась с тех пор, как Германия и Советский Союз в августе 1939 года подписали Пакт о ненападении и в сентябре 1939 года разделили между собой Польшу. «Советский Союз не в восторге от этих великих побед Германии» – таково было общее мнение в дипломатическом корпусе в Москве.
Понятно, что огромная мощь Германии, которой Советский Союз боялся долгие годы, вновь стала вызывать беспокойство в Кремле и порождать домыслы.
«Сейчас у нас с Германией хорошие отношения, но все в этом мире может измениться», – сказал мне Сталин во время переговоров осенью 1939 года. Вероятно, что события в Западной Европе и наступление Германии на европейском континенте стали мотивом внешнеполитической деятельности Советского Союза? Это возможно. Или они повлияли только на сроки принятия мер? Фактом остается то, что весной и летом 1940 года Советский Союз вел очень активную внешнюю политику как на северо-западе, так и на юго-западе.
Кремль, как я уже отмечал, питал большое недоверие к Финляндии. Это стало ясно из приведенных здесь бесед с Молотовым. Правительство Финляндии обвинили в двуличии. Короче говоря, в Финляндии пропагандируют реванш по отношению к Советскому Союзу и надеются, что смогут достичь своей цели посредством нынешней мировой войны. Таков был смысл слов Молотова. Деятельность Общества мира и дружбы была необходимым противовесом мыслям о реванше и влиянии Германии в Финляндии.
Молотов во время мирных переговоров в марте 1940 года и много раз позже заверял меня, что все споры между Финляндией и Советским Союзом урегулированы Московским миром. Говорилось ли это искренне? Мне приходится задавать себе этот вопрос снова и снова. Советское правительство торжественно заверило, что заключенные осенью 1939 года соглашения с Эстонией, Латвией и Литвой не будут угрожать независимости этих государств и не изменят их внутреннего положения. И все же страны Балтии были аннексированы.
Кремль создал теневое правительство Куусинена против Финляндии и даже после нападения на Финляндию в своем ответе Лиге Наций утверждал, что Советская Россия вообще не находится в состоянии войны с Финляндией! В своей внешнеполитической речи в Верховном Совете 29 марта 1940 года Молотов заявил, что советское правительство никогда не намеревалось возвращать Бессарабию военным путем. Несмотря на это, в июне следующего года советское правительство предъявило Румынии ультиматум, требуя, чтобы румынское правительство добровольно отказалось от Бессарабии и Северной Буковины и «тем самым позволило бы мирно разрешить конфликт между Советским Союзом и Румынией».
Гафенку рассказывает, что на карте, переданной румынскому посланнику, Молотов красным карандашом провел линию, которая в дополнение к перечисленным в ноте районам отрезала северный угол Молдавии. В связи с протестами Гафенку Молотов не отрицал, что, возможно, произошла ошибка, но добавил, что вопрос уже решен. Так что ничего поделать нельзя.
Поэтому неудивительно, что мы задались вопросом: какое на самом деле значение имеют слова и заверения. Кремль, возможно, осознает, что обстоятельства изменились, и поэтому изменит свою позицию. Конечно, все договоры между странами заключаются с оговоркой rebus sic stantibus (обстоятельства остаются без изменения). Однако, учитывая короткие периоды времени, о которых мы здесь говорим, трудно согласиться с обоснованностью этого возражения.
Что касается меня, то мне трудно распознавать ложь – возможно, это недостаток для меня как дипломата и политика. Поэтому у меня сложилось впечатление, что Молотов говорил искренне в наших многочисленных, очень откровенных и ясных беседах. Но, принимая во внимание все факты, которые я здесь представил, неудивительно, что мне были неясны истинные намерения Кремля в отношении Финляндии. Когда в июне 1941 года я прочитал запись о переговорах Гитлера с Молотовым в Берлине в ноябре 1940 года, то был одновременно встревожен и возмущен, хотя и сомневался, что Гитлер добросовестно изложил переговоры во всем объеме. Я вернусь к этому позже.
Глава 20
Аландские острова
Аландские острова являются территорией, где пересекаются стратегические интересы многих государств, и поэтому часто становились предметом переговоров и договоров.
Вплоть до Фредриксгамского мирного договора в 1809 году идея демилитаризации островов стала руководящим принципом внешней политики Швеции. На Парижском конгрессе 1856 года