20 октября 1921 года в Женеве была наконец подписана Общая конвенция о демилитаризации и нейтралитете Аландских островов. К этой конвенции присоединились все государства Балтийского моря, за исключением Советского Союза, а также Франции, Великобритании и Италии.
Россия подчеркивала важность островов для своего судоходства и протестовала против того, чтобы вопрос об Аландских островах был решен без консультаций с Россией, она также заявила, что не чувствует себя связанной положениями конвенции. На момент подписания Женевской конвенции Советский Союз заключил мирные договоры с некоторыми из своих соседей, но его международное положение было нестабильным, а отношения с ведущими европейскими державами еще не были урегулированы.
«Как жертва войны и иностранной интервенции Советский Союз может лишь протестовать против этой незаконной процедуры», – заявил Молотов в Верховном Совете 31 мая 1939 года.
В 1921 году из-за ложной оценки ситуации в России все еще широко распространялись сомнения относительно дальнейшего существования Советского Союза. Вероятно, именно по этой причине Советскую Россию не пригласили в Женеву.
Но Советский Союз не забыл Аланды. Это стало очевидным в конце 1930-х годов, когда по инициативе Финляндии остро встал вопрос о пересмотре соглашения 1921 года.
Женевская конвенция 1921 года содержала не что иное, как совместную декларацию о нейтралитете Аландских островов. Не было предоставлено никаких эффективных гарантий защиты нейтралитета островов в случае неминуемой опасности. По Конвенции у Финляндии было мало возможностей защитить эту территорию, поскольку в мирное время мы не имели права строить укрепления на островах. Коллективная защита, предоставляемая Конвенцией, была лишь кажущейся. У держав-гарантов не было реальных обязательств, поскольку решения Совета Лиги Наций и держав-подписантов должны были быть единогласными. На основании положения о большинстве в две трети голосов державы-гаранты имели право принимать только рекомендованные меры.
Эксперты по международному праву выдвинули гипотезу, что после того, как условия, на которых основывалась Конвенция 1921 года, в частности организация коллективной защиты Лиги Наций, прекратили свое существование, вся Конвенция потеряла свое значение.
Финны были обеспокоены уязвимостью Аландских островов, и весной 1938 года Швеция и Финляндия – два государства, наиболее заинтересованные в нейтралитете островов, – начали переговоры, которые завершились в январе 1939 года единогласным решением о внесении поправок в Конвенцию 1921 года. Протяженность демилитаризованной территории предлагалось сократить так, чтобы Финляндия могла строить укрепления в самой южной части архипелага, а также получала право в течение последующих 10 лет предпринимать военные меры и в остальной части архипелага в пределах согласуемой между Финляндией и Швецией линии границы. Кроме того, Финляндия и Швеция согласились, что вмешательство воюющей державы по ее собственной инициативе с целью защиты островов не может рассматриваться как применение системы гарантий и что Швеция – как ближайшая держава-гарант – должна иметь право по просьбе Финляндии оказать помощь в защите нейтралитета Аландских островов в случае возникновения опасности войны в Балтийском море.
Поправка к Конвенции 1921 года требовала согласия всех подписавших ее держав, которое они дали весной 1939 года. Однако Англия и Франция, которые в то время вели переговоры с Советским Союзом о заключении пактов о взаимной военной помощи, имели определенные оговорки: Англия заявила, что необходимо изучить советскую точку зрения, Франция – что это соглашение должны признать «заинтересованные в этом вопросе» другие государства. Советский Союз на ноту не отреагировал.
В мае 1939 года в Совете Лиги Наций обсуждалась поправка к Конвенции, представитель Советского Союза посол Майский запросил ряд уточнений: какова истинная цель укрепления островов, в какой степени они укрепляются, против какой державы направлены оборонительные меры и каковы гарантии того, что ни одно государство-агрессор не будет использовать эти сооружения против Советского Союза. Вопросы свидетельствовали о недоверии советского правительства.
Лига Наций не приняла никакого решения, дело зашло в тупик. Хотя все юридические формальности были соблюдены, поскольку все подписавшие договор в 1921 году дали свое согласие, но Советский Союз если и не был государством – участником Конвенции, то по крайней мере – реальным фактором силы, который нельзя было игнорировать. По этой причине соглашение между Финляндией и Швецией так и не вступило в силу.
Позицию Советского Союза по Аландскому вопросу Молотов сформулировал в своей вышеупомянутой речи в Верховном Совете 31 мая 1939 года. Аландские острова, сказал он, имеют важное значение из-за своего стратегического положения. Их можно использовать во враждебных целях против Советского Союза, перекрыв вход в Финский залив. Когда Финляндия в сотрудничестве со Швецией намеревалась реализовать здесь крупную оборонную программу, советское правительство запросило информацию о намерениях и характере этой обороны. Однако правительство Финляндии также отказалось предоставить такую информацию. Мотивировка отказа, а именно что речь идет о военных секретах, не выглядела убедительной, поскольку правительство Финляндии сообщило об этих планах другому правительству – Швеции. И не просто сообщило, но и привлекло к их осуществлению. Однако, согласно Конвенции 1921 года, у Швеции нет особых прав. С другой стороны, интерес Советского Союза к укреплению Аландских островов был не меньше, а даже больше, чем у Швеции. «В свете международных событий последнего времени аландский вопрос приобрел для Советского Союза особенно серьезное значение. Мы не считаем возможным мириться с допущением какого-либо игнорирования интересов СССР в данном вопросе, имеющем большое значение для обороны нашей страны», – заявил Молотов.
Это заявление ясно отражает позицию Советского Союза в аландском вопросе. Она была той же, что и 20 лет назад. Проход судов с Балтийского моря к России должен быть обеспечен. Позиция Кремля также указывала на более масштабную стратегическую программу в отношении Балтийского побережья. Ссылка на международные события того времени также, по-видимому, указывала на то, что рассматривалась возможность конфликта с другой великой державой на Балтийском море. Вероятно, это было связано с амбициями теперь уже могущественной и уверенной в себе сверхдержавы, которая не могла допустить, чтобы ее отстраняли от регулирования вопросов, затрагивающих ее «жизненное пространство».
«СССР теперь не тот, чем он был, скажем, в 1921 году, когда он только что приступил к своей мирной, творческой работе. Приходится об этом напомнить, так как до сих пор даже некоторые наши соседи не могут, видимо, этого понять», – сказал Молотов в упомянутой выше речи на Верховном Совете, явно иронически намекнув на Финляндию. «Нельзя не признать и того, что СССР уже не тот, каким он был всего 5–10 лет тому назад,