— Погоди, Жанна, — Пьер положил руку ей на плечо. — На вышке — пацан, ему лет двадцать. Не убивай, если сможешь. Нам и так хватает крови на руках.
Она лишь коротко кивнула, прильнула к прицелу и замерла. Раздался сухой, почти деликатный щелчок. Прожектор лопнул, осыпав стоянку стеклянным дождем, а через секунду боец на вышке охнул и завалился назад — пуля прошла по касательной, лишь оглушив его.
— Пошли! — рявкнул Пьер.
Они рванули через открытое пространство. Коул двигался с грацией разъяренного медведя. Он взлетел на подножку грузовика, выдернул опешившего водителя из кабины и одним коротким ударом отправил его в глубокий нокаут.
— Запрыгивайте, живо! — проорал Коул, вваливаясь за руль.
Двигатель взревел, выплевывая облако вонючего дизельного дыма. Жанна и Ахмед нырнули в кузов, заваленный ящиками с патронами и сухпайком. Грузовик рванул с места, сминая хлипкое заграждение из колючей проволоки.
— Коул, на главную не суйся, там пробка из горящих машин! — крикнул Пьер, вглядываясь в лобовое стекло, по которому уже застучали первые пули жандармов.
— А я и не собираюсь в пробку! — Коул оскалился и крутанул руль, направляя пятитонную махину прямо через толпу протестующих, которая бурлила на перекрестке.
Люди в масках и с флагами сначала бросились врассыпку, а затем, решив, что это карательная акция, забросали грузовик градом камней и бутылок. Смесь «Молотова» растеклась по броне капота ярким рыжим пятном.
— Они нас сожгут! — крикнул из кузова Ахмед, вжимаясь в пол.
— Не сожгут, краска огнеупорная! — Коул переключил передачу. — Пьер, впереди заслон! Три броневика в ряд!
На выезде на шоссе дорогу перекрыли жандармы. В свете их мигалок Пьер видел, как бойцы спецназа вскидывают винтовки.
— Не тормози, Коул! — Пьер высунулся из окна и дал длинную очередь в воздух, заставляя пехоту пригнуться. — Пробивай в центр!
— Держись, Шрам! — Коул вдавил педаль в пол.
Удар был такой силы, что Пьер едва не выбил головой стекло. Шерпа врезался в стык между двумя полицейскими машинами. Металл заскрежетал, визжа и высекая искры. Пятитонный грузовик буквально вытолкнул один из броневиков в кювет, подпрыгнул на обломках и, бешено ревя мотором, вырвался на оперативный простор шоссе.
Позади остался горящий Сен-Дени. Сирены постепенно стихали, превращаясь в далекий, неясный гул. В зеркале заднего вида Пьер видел лишь огромное багровое зарево над Парижем.
— Ну и денек, — выдохнул Коул, сбавляя скорость до терпимых ста двадцати. Он вытер пот со лба и посмотрел на Пьера. — Ты как?
— Живой, — Пьер откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как серебряный зуд в жилах постепенно утихает, оставляя после себя свинцовую усталость. — Ахмед, Жанна, вы там как?
— Ахмед пытается родить обратно свое сердце, а я в порядке, — голос Жанны прозвучал из-за перегородки на удивление спокойно. — Пьер, мы на трассе А4. Это прямой путь на восток.
— Хорошо, — Пьер прикрыл глаза. — Лебедев ждет нас в горах. Он думает, что мы придем к нему как побитые псы, умолять о пощаде.
— А на самом деле? — спросил Коул, не отрывая взгляда от ночной дороги.
Пьер посмотрел на свои руки, на которых еще не зажили ссадины после прыжка с башни.
— А на самом деле мы едем его хоронить. Вместе со всей его проклятой наукой.
Грузовик уходил в ночь, оставляя позади руины старого мира. Впереди были Альпы, снег и финал долгой охоты, в которой они наконец перестали быть дичью.
Рассвет в предгорьях Альп выдался тяжелым и слепым. Серый туман, густой, как кисель, заливал лобовое стекло «Шерпы», и даже мощные противотуманки едва пробивали эту белую стену. Коул, вцепившись в руль, вел машину почти на ощупь, пока грузовик надсадно рычал, штурмуя очередной крутой подъем заброшенного перевала.
— Пьер, глуши частоты! — внезапно выкрикнул Ахмед, не отрывая взгляда от планшета. — У меня на сканере аномалия! Это не радиосигнал, это прямой нейролинк. Что-то мощное… и оно совсем рядом.
Коул ударил по тормозам. Многотонную машину занесло на обледенелом серпантине, и она замерла, окутанная облаком пара от перегретого радиатора. Тишина, воцарившаяся в горах, была неестественной — ни ветра, ни крика птиц, только далекий рокот остывающего мотора.
— Выходим, — тихо скомандовал Пьер Дюбуа, проверяя нож. — В кабине мы просто консервы.
Они едва успели спрыгнуть на мокрый асфальт, когда из тумана, стелющегося над обрывом, донеслось тяжелое, мерное гидравлическое шипение. Это не был бег зверя. Это был ритмичный звук работающих поршней.
Из белой мглы на дорогу выпрыгнуло первое существо.
Оно приземлилось с тяжелым металлическим лязгом, проломив когтями дорожное полотно. Это был ликан типа «Альфа», но изуродованный наукой до неузнаваемости. Тело зверя было заковано в матовый иссиня-черный экзоскелет, болты которого впивались прямо в позвоночник и суставы. Вместо глаз на морде пульсировал широкий красный сенсор, а на плечевых гидравлических опорах крепились сдвоенные блоки автоматических пушек.
— Черные Псы, — прошептал Пьер, чувствуя, как серебро в его крови начинает вибрировать от смеси страха и ярости. — Личная гвардия Лебедева.
Вслед за первым из тумана вышли еще трое. Они двигались не как волки — в их походке не было грации, только пугающая, математическая точность. Головы на шарнирах поворачивались синхронно, сканируя пространство красными лучами.
— Они не сами по себе, — Жанна вскинула винтовку, ловя в прицел сенсор ведущего пса. — Видите антенны у них за затылками? Ими управляют дистанционно.
Один из Псов издал звук — это не был рык. Это был синтезированный через вокодер скрежет, в котором угадывались команды. Экзоскелет на его спине расширился, выпуская облако пара, и гидравлика взвела массивные стальные лапы.
— Коул, за машину! — рявкнул Пьер. — Жанна, бей по приводам на коленях! Если лишим их опоры, экзоскелет раздавит их собственным весом!
Черный Пес в центре внезапно замер. Из динамика на его груди раздался спокойный, до боли знакомый голос профессора Лебедева.
— Пьер Дюбуа. Ты зашел дальше, чем я предсказывал. Ты видишь их? Идеальное слияние воли и материи. Ни страха, ни сомнений, ни ошибок. Только алгоритм и чистая мощь.
— Это не мощь, профессор, — Пьер начал медленно обходить существо, чувствуя, как его собственные пальцы немеют, превращаясь в когти. — Это рабство. Вы превратили своих лучших солдат в пульты дистанционного управления.
— Я превратил их в богов, — парировал голос из динамика. — Убейте их. Всех, кроме Дюбуа. Его доставьте живым.
Черные Псы атаковали одновременно. Это не была хаотичная атака ликанов-дикарей. Это была тактическая зачистка. Ведущий Пес рванулся вперед, его экзоскелет взвыл перегруженными сервоприводами. Он не прыгнул — он протаранил воздух, оставляя за собой инверсионный след из отработанного масла.
Коул едва успел вскинуть дробовик, но существо просто