Жанна выстрелила. Бронебойная пуля высекла искры из коленного сустава Пса, перебив гидравлический шланг. Черная маслянистая жидкость брызнула на дорогу, и существо на мгновение завалилось на бок, но тут же выпрямилось — компенсаторы экзоскелета мгновенно перераспределили нагрузку.
— Пьер, они восстанавливаются на ходу! — закричал Ахмед, вжимаясь в колесо грузовика. — Я вижу их код, они на самообучающемся протоколе!
Дюбуа уже не слышал. Он рванулся наперерез самому крупному Псу. В его голове больше не было мыслей, только серебряный гул. Когда стальной монстр замахнулся для удара, Пьер не стал уклоняться. Он проскользнул под гидравлической опорой, чувствуя жар разогретого металла, и вонзил свои когти в открытый участок плоти между пластинами брони на животе существа.
Ликан внутри экзоскелета взвыл — по-настоящему, по-звериному. Пьер почувствовал, как машина под его руками начала вибрировать: оператор на другом конце пытался перехватить управление, заставляя поршни сжиматься, чтобы раздавить его.
— Ну давай, профессор! — прохрипел Пьер, вырывая блок кабелей прямо из позвоночника монстра. — Посмотри, как горят твои игрушки!
Короткое замыкание ослепило его. Голубые разряды побежали по экзоскелету, Черный Пес забился в конвульсиях, его пушки начали беспорядочно палить в небо. Через секунду гидравлика окончательно сдалась, и тяжелая броня с глухим лязгом схлопнулась, буквально раздавив своего носителя внутри стального панциря.
Остальные Псы замерли на мгновение — связь с узлом на секунду прервалась.
— Уходим! В лес! — скомандовал Пьер, подхватывая оглушенного Коула. — Экзоскелеты слишком тяжелые для мягкого грунта, они там увязнут!
Они нырнули в зеленую гущу склона, когда за их спинами снова раздалось гидравлическое шипение. Лебедев не собирался отступать. Его механические гончие только начали охоту.
Глава 10
Хвоя под ногами была скользкой от перемешанной с грязью крови. Пьер затащил Коула в неглубокую расщелину под нависшей скалой, где туман не так сильно слепил глаза. Позади, в лесу, все еще слышался гидравлический скрежет Черных Псов, но сейчас этот звук казался далеким и неважным.
Коул рухнул на камни, и из его горла вырвался свистящий, булькающий звук. Он попытался вдохнуть, но грудная клетка, смятая ударом стальной лапы, отозвалась лишь жутким хрустом сломанных ребер.
— Тише, старик, тише, — Пьер лихорадочно сорвал с плеча медицинскую сумку. Его руки дрожали, чего не случалось даже в разгар боя.
Он выхватил из футляра последнюю ампулу со стабилизатором — ту самую, из Гданьска. Темно-красная жидкость внутри казалась густой и тяжелой, в тусклом свете зари она слабо пульсировала, словно живое существо. Пьер знал, что это такое. Это была жизнь, купленная ценой человечности. Она заставит ткани срастаться за секунды, превратит раздробленные кости в адамант, но она же сожжет в Коуле всё, что делало его человеком.
— Сейчас, Коул. Один укол, и ты встанешь. Слышишь? Ты просто… ты просто изменишься немного, — Пьер уже заносил иглу над предплечьем друга.
Грязная, в тяжелых ссадинах рука Коула внезапно легла на запястье Пьера. Хватка была слабой, почти невесомой, но Пьер замер, словно наткнулся на каменную стену.
— Не надо, — прохрипел Коул. На его губах запузырилась темная кровь. — Не смей, Пьер.
— Ты не понимаешь, у тебя внутри всё превратилось в кашу! — выкрикнул Дюбуа, пытаясь высвободить руку. — Если я не вколю это, ты не доживешь до рассвета. Внутреннее кровотечение тебя прикончит за десять минут!
Коул медленно покачал головой. Его глаза, подернутые туманной дымкой шока, встретились со взглядом Пьера. В них не было страха — только пугающая, предсмертная ясность.
— Я видел тех… в экзоскелетах, — каждое слово давалось ему с нечеловеческим трудом. — Видел детей. Я видел, во что превращаешься ты, когда серебро берет верх. Я не хочу так. Я хочу… хочу оклематься сам. Или не оклематься вовсе.
— Ты не оклемаешься, Коул! — Пьер почти сорвался на рык. — Ты умрешь!
— Значит, умру, — Коул выдавил подобие улыбки, и кровавая слюна потекла по его подбородку. — Но человеком. Понимаешь? Просто… обычным парнем. Не давай мне эту дрянь. Пообещай.
Пьер замер, глядя на алую ампулу в своей руке. Он слышал, как внутри Коула, с каждым рваным вдохом, жидкость наполняет легкие. Он чувствовал запах смерти — густой, медный аромат, который нельзя было спутать ни с чем. Дюбуа знал анатомию «объектов» слишком хорошо: шансов не было. Без стабилизатора Коул — покойник. Со стабилизатором — еще один монстр в коллекции Лебедева, даже если он будет воевать на их стороне.
Рука Пьера медленно опустилась. Он посмотрел на друга и увидел в его глазах тихую мольбу. Это была последняя воля солдата, который устал от чужих игр с его плотью.
— Хорошо, — шепнул Пьер. Его голос надломился. — Хорошо, Коул. Твой выбор.
Он убрал ампулу обратно в сумку и просто сел рядом, подставив плечо, чтобы Коулу было легче опираться. Жанна и Ахмед замерли у входа в расщелину, не смея нарушить этот момент.
Коул закрыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул. Его рука соскользнула с запястья Пьера и бессильно упала на камни.
— Спасибо, — едва слышно произнес он. — Расскажи… расскажи потом всем… что я не испугался.
— Я всё расскажу, — Пьер сжал его ладонь, чувствуя, как тепло медленно покидает тело друга. — Все узнают.
В лесу снова взвыли гидравлические приводы Черных Псов, но Пьер даже не обернулся. Он сидел в тишине альпийского утра, провожая последнего человека, который предпочел смерть вечной войне в чужой шкуре. Пьер Дюбуа понимал, что с этой секундой он остался один на один со зверем внутри себя, но теперь он точно знал, ради чего стоит дойти до конца.
Смерть Коула легла на плечи выживших невидимым свинцовым саваном. В узкой расщелине, где еще витал медный запах свежей крови и терпкий аромат сосновой смолы, воцарилась тишина, которая была страшнее воя Черных Псов.
Ахмед сидел на корточках, уткнувшись лбом в колени. Его пальцы, перепачканные в машинном масле и крови друга, мелко дрожали. Планшет — его единственное окно в мир и главное оружие — валялся в грязи, забытый и бесполезный.
— Все кончено, — прошептал Ахмед. Его голос был плоским, лишенным всякой надежды. — Мы просто мясо, Пьер. Лебедев прав. Мы — статистика. Коул… он был самым сильным из нас, и посмотри, что от него осталось.
Пьер Дюбуа стоял у края скалы, глядя на то тонущий в тумане лес. Его когти медленно втягивались, оставляя на ладонях рваные раны, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только холод, идущий из самого сердца.