Но теперь нашлась девушка, которая такое носит и соответствует высоким критериям. Почему-то именно эта мысль стала за прошедший день самой болезненной.
Девушка улыбнулась, став ещё соблазнительнее. А мне захотелось пригладить растрепавшиеся волосы и срочно подправить макияж. Хотя кого я обманываю? Я и с макияжем ей проиграла бы по всем фронтам.
— Здравствуйте, Юлия. Я личный помощник Марка Ракитина. Меня зовут Оксана, и я буду рада помочь вам с размещением в его квартире. Помогу с вещами и обустройством. Марк задерживается, но я, как радушная хозяйка, не оставлю вас одну.
И она так элегантно взмахнула рукой, словно королева, которая приглашала бедную горничную проехаться в её золотом экипаже. Мы именно так и выглядели. Я даже на её прислугу не тянула.
Мне стало неприятно от такого контраста.
— Здравствуйте, Оксана. А почему домой?
Девушка кивнула Андрею, и он вышел, оставив нас наедине. Помощница поморщилась.
— Мы решили, что так будет проще отсекать от вас ненужные связи. Разобраться в происходящем.
Теперь я ревновала уже почти в открытую.
— А если я совершу покушение на Ракитина? Дома ведь это сделать гораздо проще, чем в офисе или если поселить меня в гостинице?
Глаза Оксаны картинно округлились. Она прижала пальцы к щекам и покачала головой из стороны в сторону.
— Ну что вы такое говорите, Юлия? Мы с Марком даже мысли не допускаем, что вы на такое способны. Вы же не такая. Мы решили, что так будет удобнее всего и на работу ездить, и с работы. Да и в квартире много места. Вас мы поселим в гостевой части. Там в прошлый раз жила сестра Марка. Там достаточно места и мы друг другу не будем мешать.
Она говорила таким бархатным голосом, что завораживала, как заклинатель змей. А я слышала только: Мы… бла-бла-бла… Мы… бла-бла-бла. И это меня доводило до бешенства.
А тарахтела она без умолку. Мы с Марком ездили, летали, решили, купили. Неприятно было слушать, как она говорила о жизни, в которой она была, а меня не было. И от этого сжималось сердце. Протяжно, давяще.
Но хуже всего стало, когда Оксана привезла меня в квартиру, в которой я прожила с Ракитиным 2 года. Повела на правах хозяйки на кухню. Объяснила, что и где лежит. Как попить кофе или чай. Где можно найти продукты.
А потом распахнула створки шкафчика с посудой. Достала полупрозрачную, очень похожую на сосуд, сотканный из морозных оконных узоров, только чёрную, кружку и показала мне.
— Вы можете брать любые вещи, только не эту. Её особенно любит Марк. К тому же это мой подарок, которым он особенно дорожит. Мы выбирали эту кружку в Венеции. Это муранское стекло. Стильная вещица, памятная для нас. Очень прошу, к ней не прикасаться.
Оксана вернула посуду на место, но я успела заметить важное. Кружек, которые были нашими любимыми, на полке не было. Когда «мы» ещё обозначало меня и Ракитина, нашими любимыми чашками для чая были контрастные.
У Меня была оранжевая кружка, внутри покрашенная в грифельный. А у Марка, наоборот. Грифельная снаружи, а внутри ярко-апельсиновая. Если бы они стояли на месте, я бы увидела их даже из космоса. Но там теперь были кружки других цветов и других девушек.
Вход и выход
В квартире всё было так же, как в день моего отъезда, и совсем иначе. Тут всё дышало нашей с Марком жизнью. Я могла сказать, как и почему здесь появились шторы, автоматическая открывашка для вина, мейсовновский сервиз.
Когда-то пустую квартиру мы заполняли собой, своей жизнью, личными привычками и сентиментальными воспоминаниями. Например, когда мы повесили шторы, из-за которых ругались целую неделю, занялись сексом на кресле в углу и едва их не оборвали.
А предыдущая открывашка для вина была верхом дизайнерской мысли. Но когда Марк захотел отпраздновать крупную сделку, штопор выскользнул из рук. Бутылка дрогнула, и на моей блузке появились бордовые капли.
Я прекрасно помню, как изменился взгляд Марка. Как он хищно отставил вино на соседний столик, а потом с бешеным напором раздевал меня и брал прямо тут, на кухонном острове.
У меня побежали мурашки от воспоминаний. Картинки прошлого, одна откровеннее другой, мелькали перед глазами. Я даже чувствовала вкус кьянти на губах, как после той близости.
И в этот мирок из ласк, споров, безумных поступков и только наших, никому не доступных мелочей, словно сверло в мозг вгрызался бархатный голос идеальной Оксаны. «Мы с Марком, Марк не любит, я для Марка, Марк мне…»
Задушила бы эту идеальную девицу с её идеальными лицом, голосом и образом. И чучело повесила бы в прихожей, чтобы отпугивало других эталонных. Но именно этих Марк и любил. Именно такую хотел видеть рядом.
— А во время последней поездки в Базель он подарил мне часы. Просто потрясающе. Они идеально подходят к рабочему костюму.
Она вытянула вперёд руку и продемонстрировала идеальный хронометр из последней коллекции известного бренда. Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего ангельского терпения.
— Это чтобы вы не опаздывали? — съязвила я.
Красавица поджала губы и раздражённо поморщилась. А я внутренне порадовалась, что смогла задеть её за живое.
— Что вы, Юлия. Просто Марк любит делать мне подарки: ручки, часы, сумки, какие-то милые мелочи.
— А что дарите ему вы?
Обычно я тихая и совершенно неконфликтная. Но она так достала меня своими «А мы с Марком, мы с Марком», что захотелось ударить побольнее.
— Марк совершенно немеркантилен. А то внимание, которое я ему дарю, ценит высоко.
— Даже иногда премии выписывает?
Оксана еле заметно дёрнулась. Значит, страдала оттого, что вынуждена была выполнять обязанности личного помощника. Значит, её это задевало. Ну, что же. Она меня не щадит, и я не буду. Око за око, девочка.
— Марк щедрый мужчина и работодатель прекрасный. Но в наших отношениях нет ограничений. Завтра, например, у нас совместная вечерняя поездка. Хотя вам это знать необязательно. К тому же, Марк уже разберётся с вашим недоразумением, и, вполне вероятно, вы уже покинете эту квартиру.
— Но ещё до этого её покинете вы, Оксана. Давайте закончим со светскими сказками и закончим с обустройством. Покажите мне мою комнату, и на этом закончим. Вам, вероятно, пора отдыхать перед новым рабочим днём у такого строгого и требовательного начальника, как Ракитин.
— Я его дождусь.
— Конечно, дождётесь. Ведь меня надо передать из рук в руки. Мало ли что со