— Тигви, — прервал его Тод, понизив голос и сощурив глаза, чтобы не было так заметно сквозящий в них страх. — Тигви, что происходит?
— Температура и влажность в отсеке, кажется, точно такие же, как и снаружи, — продолжал Тигви ничуть не изменившимся голосом. — Это указывает на теплую планету, или на теплый сезон на планете с умеренным климатом. В любом случае, очевидно…
— Но, Тигви…
— …что с тем количеством информации, что у нас есть, можно строить теории целую вечность, и мы не должны заниматься ничем, кроме как сбором дополнительных сведений.
— Угу, — сказал Тод и немного помолчал. — Ага, — повторил он, — простите, Тигви.
И он присоединился к остальным у распределителя еды, чувствуя себя отшлепанным щенком. Но он же прав, думал Тод. Потому что Альма как-то сказала… Из множества вещей, которые могут произойти, лишь одна имеет значение. Так давайте подождем и станем беспокоиться о той вещи, когда сумеем ее определить.
Тод почувствовал прикосновение к руке, оторвался от своих мыслей, поднял взгляд и увидел Эйприл. Он понял, что бормочет вслух, понял, что она услышала его слова, и беспричинно рассердился на нее.
— Черт, он такой хладнокровный, — выпалил Тод яростно, хотя и шепотом.
— Он должен заниматься тем, что может понять, — ответила Эйприл и быстро взглянула на закрытый Гроб. — Разве ты бы не стал так себя вести?
Горло у Тода свели судороги, когда он подумал об этом. Он опустил глаза и пробормотал:
— Нет, я бы не стал. Я бы просто не смог.
Но когда он повернулся к Тигви, то уже посмотрел на него другими глазами. Но, в конце концов, сильным людям так просто быть сильными, подумал он.
— Тигви, что мы наденем? — крикнул Карл.
— Искусственную кожу.
— О, нет! — воскликнула Мойра. — Она такая липкая и в ней так жарко!
Карл со смешком поднял голову ящерицы и открыл ей пасть.
— Улыбнись-ка леди, — сказал он. — Она не хочет, чтобы ты сломала свои милые зубки и старый жесткий иск.
— Не трогай ее. — резко сказал Тигви, хотя его мрачные глаза чуть-чуть повеселели. — У ней еще полно черт знает какого яда. Но он прав, Мойра. Иск не так-то просто прокусить.
Мойра почтительно поглядела на желтые клыки, покорно пошла к стенному шкафу и стала доставать оттуда иски.
— Будем держаться вплотную друг к другу, — сказал Тигви, когда они помогли друг другу натянуть иски. — Все оружие осталось… в корабельном хранилище, так что придется импровизировать. Ты, Тод, и девушки возьмете шарики анестене. Это самое быстродействующее анестезирующее, какое у нас есть, и оно должно подействовать на любое существо, дышащее кислородом. Я возьму скальпели. А Карл…
— Молоток, — усмехнулся Карл, чуть запинаясь от волнения.
— Мы не будем пытаться запереть дверь снаружи, потому что на первый раз я не планирую отходить дальше, чем на десяток метров. Просто, Карл, когда мы выйдем, закрой дверь и подопри ее чем-нибудь. И что бы ни случилось, не нападайте, пока не нападут на вас… или если я не подам такую команду.
С ввалившимися глазами, но прочно держась на ногах, Тигви двинулся к двери. Остальные последовали за ним. Переложив молоток в левую руку, Карл вытащил прут и отступил на шаг, держа его, точно копье. Тигви стоял — в каждой руке по скальпелю, — секунду подождал, потом пинком распахнул дверь. Они поспешно вышли наружу, и Карл, шедший последним, закрыл дверь и подпер ее стержнем.
— Все готово.
Они отошли от модуля метра на три и остановились.
Был день, но такой день они еще не видели. Свет был зеленым, практически, лимонно-зеленым, а тени фиолетовыми. Небо было, скорее, лавандовым, чем голубым, а воздух — теплым и влажным.
Они стояли на вершине маленького холма. Перед ними расстилались сплетения джунглей. Они были такие живые и такие буйные, что, казалось, росли прямо на глазах. Движение, шорохи, вздохи, бормотание неслись со всех сторон — всего было слишком много, неохватно много, чтобы сразу к этому привыкнуть, и мысль: это — джунгли, казалась жалким преуменьшением того, что они наблюдали.
Слева похожая на саванну равнина полого спускалась к реке — спокойной и мутной. Справа опять были джунгли. А позади их уютного и такого надежного отсека, возвышаясь над ним, был…
Первым, похоже, это увидела Эйприл, по крайней мере, позже Тод связал эту картину с криком Эйприл.
Они бросились друг к другу, когда она закричала, пятеро человек дернулись, точно пять марионеток на одной ниточке, прижались друг к другу и к стене отсека, испытывая мгновенный приступ клаустрофобии.
Эта штука не исчезла. Она осталась на месте — громадная. Она возвышалась над ними.
Позже Эйприл сказала, что оно похоже на облако. Карл утверждал, что это, скорее, цилиндр с расширяющимися концами и узкой талией. Тигви вообще не пытался ее описать, поскольку любил точность, и ему не нравились приблизительные аналогии. А Мойра слишком уж испугалась. Тоду же этот объект показался бесформенным. Просто яркая непрозрачность между ним и небом, твердая, величиной с гору. И лишь об одном они и не подумали спорить — это был корабль.
А из корабля появились золотистые.
Они появились под кораблем, точно солнечные зайчики, простые пятнышки света, которые стали расти в размерах по мере того, как отдалялись от корабля, так что все пятеро людей испытали новый шок — они знали, что корабль огромен, но только теперь поняли, как высоко он нависал над ними.
Они летели вниз — десятками, сотнями. Они заполнили все небо над джунглями, от горизонта до зенита, на все сто восемьдесят градусов от источника — оболочку с вогнутой поверхностью над ними. Они заполнили небо и повисли над джунглями, отрезав большую часть странного зеленого света и заменив его своим собственным — потому что каждый из них светился спокойным светом.
И каждый по отдельности отличался от других. Позже люди спорили о форме корабля, но никто даже не упомянул о форме этих золотистых. Карлу они показались армией, Эйприл — ангелами. Мойра назвала их (тайком) «серафимами». А Тоду они показались хозяевами. Тигви же вообще никак не стал их называть.
Какое-то время они висели над людьми, глядевшими на них снизу, запрокинув головы. Не было ни дрожания крыльев, ни гула машин, чтобы можно было понять, как именно они парят. Если у каждого из них и было какое-то устройство, то люди не могли распознать его. Золотистых было множество — красивых, удивительных.
И никто из них не испытывал страха.
Тод посмотрел вдоль этой невероятной армии и увидел, что она