И всё это время Нонна и Лаврентий проводили обыск в доме, во дворе и саду, а также в мастерских, конюшнях, кухонном флигеле и остальных постройках.
Няня лишь изредка на них поглядывала, когда встречала во дворе или в столовой.
А вот на кухню она никого больше не пустила. Даже Нонну.
— Отныне всё сама буду готовить! — отрезала она сурово и создала на дверном замке кухни тонкую, но сверхпрочную лиану, которая открывала дверь только своей хозяйке.
Правда, с готовкой у неё так и не получилось.
Весь оставшийся день у несчастной Ангелины всё валилось из рук. Слишком она разволновалась. То кастрюлю с супом опрокинет, то посуду разобьёт, то перепутает соль и сахар, то кухонным ножом порежется, то никак не найдёт старый фартук, свои запасные калоши и красящие порошки, то ещё что-то.
В итоге она так разозлилась, что сорвала с себя фартук, скомкала и швырнула в печку, а потом засучила рукава, плотнее натянула чепец на голову и тоже отправилась обыскивать территорию.
Пошла сразу в сад, а там столкнулась сначала с Виктором, а потом — с Нонной и Лаврентием.
— Ничего подозрительного не нашли, всё осмотрели! — объявили они.
Няня кивнула, но всё равно направилась в сад, а под нос себе пробурчала:
— Смотри-ка, как спелись, голубчики. Ну-ну. Больше друг на дружку, поди, глядели, а не поиски вели. Ох, беда-то… беда-то какая… Илюше моему тягости, но такова судьба великих. Справится.
Не знаю, что именно она имела в виду.
«Великим» я себя никогда не выставлял, даже в своём родном мире. Монахи учили меня принимать силу без лишнего пафоса. «Только слабаки кричат о своей силе. Сильные же ею просто пользуются», — так они говорили.
Именно к этому я и стремился.
Просто пользоваться своей силой.
Придя в сад, няня сразу же применила магию травницы. Уже где-где, а здесь она была на своей территории. Листва в деревьях зашелестела, трава примялась, будто по ней прошёл кто-то невидимый. По этим следам няня и пошла, а те привели её к старой яблоне у задней калитки.
Там-то и нашёлся мешок с белым плащом.
Его тщательно прикопали землей, засыпали листьями и завалили ветками. Ни я, ни кто-то другой не смогли бы найти тайник, только если бы не перепахали лопатами весь сад.
О находке няня никому не сказала, поэтому сразу отправилась на кухню, прихватив из кладовки ещё мешок с кочанами капусты для отвода глаз. Хотя тот, кому надо, уже понял, что плащ нашли и скоро я о нём узнаю.
Ну вот я и узнал.
Только вопросов меньше не стало. Их возникло ещё больше.
Кто подсыпал отраву в пироги? Кто надевал белый плащ и ходил в Хинские Рудники? Намеренно ли оставили плащ в саду и сунули кольцо в карман? Или отравитель просчитался? Почему няня не заметила сильный запах отравы, и почему его не заметила даже Нонна? Почему на плаще золотые пылинки?
И самое главное — причастны ли те, кто не отравился? А ведь это самые близкие мне люди: няня, Эл и Нонна. При этом все трое в поездку отправились без приглашения — брать ни одного из них с собой я не планировал. По сути, они мне навязались.
Няня поставила передо мной стакан воды и покачала головой:
— Пора бы раны обработать, Илюша. Только скажи мне, кто же напал-то на тебя? Что за звери?
От её вопроса спину тут же окатило новой волной боли. Я поморщился и ответил:
— Вы не поверите, но это…
Внезапно кто-то заколотил в дверь. Да так сильно, что несчастная кухня задребезжала вместе с посудными шкафами.
— ЛЕТАЮЩИЕ КОЧЕВНИКИ! — провопил Виктор из коридора и снова затарабанил в дверь. — Илья Борисович! Они зде-е-есь! Целая стая! Они жгут деревню!!!
Во мне всё оборвалось.
Неужели летающие твари явились, чтобы мне отомстить?
Молодец, Илья! Вот ты и доигрался в Непобедимого и Кровавого Мастера-Расчленителя! Поставил на устрашение — и проиграл!
Я вскочил, моментально забыв о ранах, пирогах и отраве, и бросился к двери, в которую продолжал колотить Виктор.
Только дверь не поддалась. Наколдованная няней лиана лишь крепче скрутила замок и за пару секунд разрослась так, что оплела всю дверь и стену рядом с ней.
— Нет, Илья, ты никуда не пойдёшь, — произнесла няня за моей спиной.
Она сказала это тихо, но настолько жутко, что меня пробрал мороз.
Глава 18
Не оборачиваясь, я процедил сквозь зубы:
— Няня, уберите лианы и дайте мне пройти.
— Нет, не уберу! — громче и ещё более зловеще произнесла она. — Не уберу!
Ангелина протиснулась между мной и дверью.
Весь её вид говорил, что пройду я только через её труп — и плевать, что на деревню напали летающие кочевники.
— Прежде чем идти, ты должен знать что-то важное, — веско заговорила она. — Настолько важное, что я прожила сто пятьдесят лет и отказалась от всего, чтобы сказать тебе это.
Тем временем Виктор опять заколотил в дверь:
— Илья Борисович! Пожалуйста-а! Неужели вы испугались⁈ Неужели не выйдете⁈ Илья Борисович! Они сожгут усадьбу! Пожалуйста, Илья Борисович! Вы должны выйти!
Я обхватил няню за плечи, собираясь убрать её в сторону, но… не смог даже сдвинуть маленькую старушку с места! Она будто приросла к полу!
В её глазах блеснула опасная зелень, а через пару секунд лицо няни начало покрываться гнилью, плесенью и уродливыми грибницами, как и дверь позади неё.
Кухню заполонила вонь прелой сырости и трупного разложения. Под ногами почернели доски пола, а потом — и стены с потолком, и мебель, и посуда, и печь. Будто вся гниль, вся порча, которую няня уничтожила за всю свою жизнь, вдруг вернулась обратно, чтобы сгноить эту несчастную кухню!..
— Няня, что происходит? — Я отпустил её плечи, но от двери не отошёл.
— Выслушай меня, Илья, — скрежещущим шёпотом сказала Ангелина. — Я тебя всё равно не удержу, но умоляю, сначала выслушай меня, а потом решай, что делать.
— Вы хотите поговорить прямо сейчас⁈ — Я повысил голос, чего никогда себе с няней не позволял. — Пока мы болтаем, кочевники сожгут деревню! Убьют людей! Вы ждали сто пятьдесят лет, чтобы что-то мне сказать, так подождите ещё пару