– Может, вы его туда и подкинули? – опять вмешалась я, не в силах молчать, когда меня вот так обвиняют при свидетелях.
Да-да! Тут, вообще-то, ещё и посторонние люди по клеткам расфасованы! И эти люди сейчас слушают в шесть ушей. Потому что делать им тут больше нечего.
– Нет никакой необходимости топить вас, – наконец-то соизволил ответить мне аудитор, – вы прекрасно справляетесь с этим сами. Добавим к этому убийство этого бедняги – актёра Сальваторе, обвинения в колдовстве и нарушении нравственности, которые постоянно поступают на синьору Фиоре, и мы получим прекрасную картину жизни заправской злодейки. Приговор будет оглашён завтра.
– Завтра?! – воскликнула я. – Это какой же суд так быстро принимает решение? Это несправедливо! И все ваши обвинения – они шиты белыми нитками!
– Не силён в портновском деле, – вежливо ответил мне аудитор и опять обратился к Марино. – Приговор будет вынесен со всей строгостью, синьор, можете не сомневаться. Как видите, я с вами предельно откровенен.
– Полагаю, что ваша откровенность – она не от доброты душевной? – сказал Марино, до этого только слушавший речь аудитора.
– Вы верно догадались, – подтвердил тот. – Теперь самое время поговорить о главном. О цели моего приезда сюда.
– И зачем вы здесь? – сердито и зло спросила я. – Разве не для того, чтобы расследовать смерть моего мужа?
– Кому нужен ваш муж, синьора, – засмеялся аудитор.
– Из-за меня?! – я пожалела, что скамейка не пролезет между прутьями решётки.
Сейчас я вполне могла бы совершить ещё одно убийство в дополнение к списку. Как двинула бы этому мурчащему гаду по голове!..
– При всей моей слабости к вам и при всех ваших достоинствах, – сказал аудитор мне, и в голосе его была снисходительная насмешка, – и вы не нужны герцогу миланскому, синьора Фиоре. Его интересует… Марино Марини. Мне было поручено приехать в Сан-Годенцо и убедить этого во всех отношениях замечательного молодого человека перейти на службу к герцогу.
В тюрьме стало тихо-тихо.
Затаив дыхание, я обдумывала то, что только что услышала.
Аудитор приехал сюда с определённой целью
Герцог Миланский хочет получить на службу Марино Марини.
А Марино Марини хочет, чтобы Сан-Годенцо процветал, и не собирается отсюда уезжать.
– Вы всё это подстроили, – произнесла я медленно. – Вызнали его слабости, а потом сыграли на них…
– Всё верно, дорогая синьора. Хвалю вас за догадливость, – сказал Медовый Кот. – Всегда считал вас очень умной женщиной. Так что, Марини? Здесь вам не место. Ваша судьба должна быть блестящей, а заблестит она точно не в этом захолустье. Милан ждёт вас. Должность секретаря герцога – прекрасное начало блестящей карьеры. В обмен я предлагаю вам спасение той, которую вы полюбили, и которой храните верность, даже будучи обручённым с другой. Согласитесь, это выгодная сделка – ваша верность в обмен на жизнь любимой женщины.
– Подождите, я не согласна… – залепетала я, понимая, что Марино поймали, как мышку в мышеловку.
– Вашего согласия не требуется, – любезно объяснил мне аудитор.
– Вы… вы… – я не могла найти слов от негодования, от возмущения. –Это низко и подло!
– Почему? – пожал плечами аудитор. – Наоборот. Я делаю и вам, и ему одолжение. Можно сказать – спасаю вас. Печально, когда молодой человек растрачивает свои таланты в провинциальном городишке. Почти деревне. Даже Локарно по сравнению с этим местом – почти Рим. Вы не сможете сделать этот городок большим, многолюдным, сильным. Да, ваша личность привлекает, но не личности вершат историю. Требуется много сил, умения, хитрости… Да и звёзды должны сойтись определённым образом. Приграничные земли – это всегда опасность. Тут никогда не будет мира. Германцы снова нападут, рано или поздно. А Милан – это сердце, окружённое бронёй. Эта броня защитит и вас, и вашу семью, – он помолчал и добавил: – Так что вы скажете, синьор Марини? Одно ваше слово, и Аполлинария Фиоре выйдет отсюда оправданной и невинной, как дитя. Это полностью в моих силах. Одно только слово…
Глава 14
Стало так тихо, будто тюрьма в Сан-Годенцо мгновенно опустела.
– Ничего ему не отвечай! – выпалила я прежде, чем Марино успел что-то сказать.
– Почему вы запрещаете ему говорить, синьора? – вкрадчиво произнёс Медовый Кот. – Он не маленький мальчик, он взрослый мужчина. И сам сделает выбор. Правильный выбор.
– У вас совесть есть? – перебила я его напористо, по-прежнему не давая Марино заговорить. – Вы перед каким выбором его ставите? Родина или любимая женщина?! Это форменное свинство, между прочим! Ещё и на «слабо» берёте! Мол, ты же не маленький мальчик, не слушай бабу!
Вместо слова «слабо» я сказала «уна сфида» (una sfida), не совсем уверенная, что правильно использовала это выражение, и не вполне уверенная, что оно существовало в пятнадцатом веке. Но аудитор меня прекрасно понял, судя по тому, что в его глазах заплясали кошачьи искорки.
– Не преувеличивайте, синьора, – миролюбиво заметил он. – Никто не требует от него предательства и не играет на тщеславии. Наоборот, теперь синьор Марини получит новые возможности, чтобы послужить своей стране. А благодаря высокому посту, он и свой родной городок не забудет.
– Как у вас всё легко и гладко! – взбесилась я. – Значит, вы сейчас не шантажом занимаетесь, а благотворительностью?! Я невиновна, к вашему сведению! Да! Невиновна! Я не травила своего мужа! И к смертям в семье Дзуффоло не имею никакого отношения!.. Ну, про Козиму вы сами всё поняли!.. Сейчас вы заставляете Марино пойти против своих принципов, против убеждений! Для этого и подставили меня! Оклеветали, можно сказать!.. И шантажируете!..
Но мой порыв не произвёл на синьора Банья-Ковалло впечатления. Слушал он меня со снисходительным и скучающим видом, а когда я замолчала, чтобы перевести дыхание, сказал мне:
– Вы бы успокоились. И дали синьору Марини самому решить свою судьбу. И вашу, разумеется.
– Ну разумеется! – огрызнулась и я повернулась к Марино, который стоял молча, скрестив на груди руки и задумчиво опустив голову. – Посмотри на меня! – велела я, и он посмотрел. – А теперь слушай, – я подошла к нему вплотную и для верности взяла его лицо в ладони, чтобы смотрел в глаза и точно ничего не