Я подошла к кровати и хотела поприветствовать гостью, как вдруг отшатнулась и потеряла дар речи. Что случилось? Сейчас я вам расскажу.
Дело в том, что я увидела то самое лицо, которое с детства являлось мне ночами, о коем столько лет я с ужасом вспоминала, когда никто и не догадывался, о чем я думаю.
Девушка была прехорошенькая, ее даже можно было назвать красавицей, и в первый миг ее лицо выглядело таким же печальным, каким я его запомнила.
Но в следующее мгновение оно озарилось странной застывшей улыбкой: она узнала меня.
С минуту, наверное, мы молчали, затем гостья нарушила тишину. Я по-прежнему была не в силах говорить.
— Вот это чудо! — воскликнула она. — Двенадцать лет назад я видела твое лицо во сне, и с тех пор оно постоянно меня преследует!
— Действительно, чудо! — отозвалась я, с трудом оправляясь от ужаса, лишившего меня на какое-то время дара речи. — Двенадцать лет назад я тоже видела тебя — не знаю, во сне или наяву. Я не могу забыть твое лицо. Оно стоит у меня перед глазами.
Улыбка ее смягчилась. Странное выражение исчезло, у нее были восхитительные ямочки на щеках и умный взгляд.
Мне стало спокойнее, и я повела беседу в более гостеприимном ключе: искренне поприветствовала гостью, сказав ей, сколько радости доставил ее визит нам всем и мне в особенности.
Произнося свою речь, я взяла ее за руку. Я немного стеснялась, как это бывает с людьми, не привыкшими к обществу, но сама ситуация сделала меня красноречивой, даже смелой. Она пожала мои пальцы, положила сверху ладонь, и глаза ее сияли. Взглянув на меня, она улыбнулась и покраснела.
Она очень мило ответила на мое приветствие. Я села рядом с ней, все еще удивляясь происходящему, и она сказала:
— Я должна поведать тебе о своем видении. Это очень странно, что нам с тобой, каждой из нас, приснился столь яркий сон о другой. Что ты увидела меня, а я — тебя такими, какие мы сейчас, хотя тогда мы обе были детьми. Мне было лет шесть, я спала беспокойно и тревожно и проснулась в комнате, совсем непохожей на мою детскую. Она была обставлена громоздкой мебелью темного дерева. Там стояли шкафы, кровати, кресла, скамьи. Кровати, как мне показалось, были пусты, а в самой комнате никого, кроме меня, не было. Некоторое время я оглядывалась. Особенно меня восхитил кованый подсвечник с двумя рожками, который я бы точно узнала вновь. Я заползла под одну из кроватей, чтобы добраться до окна, но когда выбралась из-под нее, то услышала, что кто-то плачет. Я подняла глаза, не вставая с колен, и это точно была ты, такая, какой я вижу тебя сейчас. Там была красивая девушка с золотистыми волосами, большими голубыми глазами и нежными губами, такая, какая ты здесь, сейчас, передо мной. Ты была такая красивая, и я забралась на кровать, обняла тебя, и, наверное, мы обе уснули. Меня разбудил твой крик: ты сидела и кричала. Я испугалась, сползла на пол и, кажется, на миг потеряла сознание, а когда пришла в себя, то снова оказалась в своей детской, дома. Твое лицо я никак не могла забыть. И это не просто сходство. Ты та самая девушка, которую я видела в детстве.
Наступил мой черед поведать о подобном видении, что я и сделала, к нескрываемому удивлению моей новой знакомой.
— Даже не знаю, кому из нас стоит больше бояться, — сказала она, улыбнувшись. — Если бы ты не была такой красивой, я бы тебя испугалась, но ты такая, какая есть, и мы обе так молоды. Я чувствую лишь, что познакомилась с тобой двенадцать лет назад и мы очень близки. Во всяком случае, кажется, нам суждено было стать подругами с самого раннего детства. Интересно, испытываешь ли ты такие же странные чувства, как и я? У меня никогда не было подруги. Обрету ли я ее в тебе?
Она вздохнула, и ее чудесные темные глаза сияли.
По правде говоря, мои чувства к прекрасной незнакомке были смешанными. Я действительно ощущала, как она выразилась, что мы с ней очень «близки», но во всем этом также было что-то отталкивающее. В моих противоречивых чувствах, однако, притяжение к гостье, бесспорно, преобладало. Она заинтересовала и совершенно покорила меня — такая красивая и невероятно привлекательная!
Тотчас я заметила, что она изнемогает от усталости, и поспешила пожелать ей доброй ночи.
— Доктор рекомендует, — добавила я, — чтобы на ночь с тобой осталась горничная. Одна из них уже ждет, она исполнительная и спокойная, ты сама в этом убедишься.
— Очень любезно с твоей стороны, но я не смогу уснуть, если в комнате кто-то будет. Мне не нужна помощь, и я, прости великодушно мою слабость, всегда запираюсь изнутри. Наш дом однажды ограбили, двух слуг убили, и я ужасно боюсь воров. Я вижу в дверях ключ. Это уже вошло в привычку. Умоляю, не сердись.
Она порывисто обняла меня и прошептала:
— Спокойной ночи, дорогая. Как же трудно с тобой расстаться, но все же пора. Увидимся завтра утром, только не очень рано.
Она со вздохом откинулась на подушку и снова пробормотала:
— Спокойной ночи, дорогой друг!
В молодости мы часто импульсивно заводим друзей и влюбляемся с первого взгляда. Расположение гостьи льстило мне, хоть я и не понимала, чем оно вызвано. Нравилось, что она сразу же доверила мне тайну своего детства. Судя по всему, она была уверена, что мы станем близкими подругами.
На следующий день мы встретились вновь. Моя новая подруга казалась мне совершенно очаровательной. Черты ее при свете дня отнюдь не поблекли, я по-прежнему считала, что в жизни не встречала девушки красивее. Неприятные ассоциации, связанные с детскими воспоминаниями о ней, уже не были столь яркими, как в первые мгновения неожиданного узнавания.
Она призналась, что, впервые увидев меня, испытала не меньшее потрясение и смутную неприязнь. Теперь мы вместе смеялись над нашим мимолетным испугом.
IV. Привычки и прогулки
Я уже говорила, что она во многом восхищала меня.
Но было и такое, что мне не особенно нравилось.
Начну с описания ее внешности. Для женщины она была выше среднего роста, стройная и необыкновенно грациозная, с очень медленными и томными движениями. При этом ничто не указывало на нездоровье. Кожа у нее была ровная и сияющая,