— Сударыня, позвольте я провожу вас до дома? — обратился я к его сестре.
— И меня! — подал голос Спиннер.
— Это было бы очень мило с вашей стороны, — заулыбалась женщина. Она встала, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе пристойный вид. Зло посмотрела на брата, потом на юристов, осторожно выбирающихся из-под стола.
Несколько машин полиции с визгом сирен остановились напротив ресторана. Снаружи замелькали фигуры, послышались команды. Мои люди, сторожившие пленных водителей, покорно сложили оружие, заранее получив приказ не сопротивляться.
Когда один из старших полицейских вошёл в зал, с видом хозяина, то с каждым шагом к нам из его походки кто-то выкачивал уверенность. Он не дошёл до нас несколько метров и остановился, сдвинул фуражку на затылок. Понял, что вокруг одни благородные люди, да ещё и одарённые. Оправил форменную куртку, стушевался. В сторону трупов он старательно не смотрел.
— Господа… — потерянно произнёс полицейский, глядя то на меня, то на Мухина. — Старший сержант Полунин. А… Это… Прошу вас оставаться на своих местах до приезда специального представителя. Пожалуйста.
Служитель закона попятился, выскользнул наружу и принялся сыпать командами, выставляя оцепление.
— Я предлагал вам уйти, — улыбнулся Мухин. После чего неторопливо проследовал к ближайшему столику и жестом подозвал официанта, прячущегося у стойки. Белобрысый молодой человек попытался было спрятаться, но его кто-то вытолкнул наружу.
— Два чая мне и моему другу, — сказал ему Артём. — Садитесь, ваше сиятельство. Когда ещё получится так поговорить.
— Невысока честь быть вашим другом, Артём Семёнович, видя, как вы обращаетесь с родственниками. Так что я, пожалуй, откажусь, — я говорил с максимально расслабленным видом.
Мухин скрипнул зубами, за очками сверкнула ненависть.
— Я прощу вам эти слова. Молодая кровь, гормоны, понимаю. Но мне хотелось бы прояснить ситуацию, ваше сиятельство. Здесь вам не ваша деревня. Здесь жизнь идёт по другим законам и правилам. Кто не разделяет их… Впрочем, вы скоро сами всё увидите.
Он обернулся к Евгении, смерив её злобным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но сдержался. Женщина в его сторону не смотрела, собравшись с силами. А ещё она, пользуясь заминкой, отправила сообщение со своего телефона.
— Мои деньги… — подал голос Спиннер. — Верните мне их!
— Юридически сделка заверена, — вдруг сказала женщина. — Когда всё закончится, мы просто подпишем распечатанный документ ещё раз. Эти деньги мои. Не волнуйтесь, барон.
Артём снял очки, поднял брови и потёр глаза.
— Замолчите оба, — устало сообщил он. — Я всё сказал.
— Но это мои деньги, — Спиннер встал поближе ко мне, чтобы затесаться среди моих людей, готовых к бою.
— У меня имеются на этот счёт справедливые сомнения, — Мухин подышал на стёкла очков, глядя на барона подслеповатым взором. — Откуда у вас, барон, такие деньжищи? Ещё и наличностью. Мне думается, их происхождение заинтересует определённые органы.
Я неторопливо выкачивал всю информацию с телефонов присутствующих, потом залью в Черномора, авось что полезное найдётся.
Кожин, наконец, сдвинулся с места, подошёл к ближайшему столику, сел на него и закинул наверх ноги. На лице хрономанта играла насмешливая улыбка. Он без стеснения изучал оппонентов. Остальные застыли, как взведённые пружины.
Мухин неторопливо пил чай, а его люди потели от напряжения.
Специальный представитель прибыл минут через десять ожидания. Дверь распахнулась и внутрь прошли двое одарённых бойцов в синей форме, сопровождающие высокого подполковника. Лицо последнего было сухим, строгим и хищным. Голубые глаза смотрели прямо. Проседь в волосах добавляла благородства.
— Артём Семёнович, — кивнул он Мухину, окинул нас цепким взглядом, — господа. Подполковник Шолохов, специальный представитель Кобринского жандармского управления.
— Граф Баженов, — тихо представился я. — А это мои люди.
Подполковник нахмурился, явно узнав фамилию. Затем прошёл ближе, осмотрелся, сдёргивая с руки перчатку.
— Что, чёрт возьми, здесь произошло, Артём Семёнович?
— Нападение на благородного человека, — ответил тот и указал на один из трупов:
— Вот тот мерзавец открыл огонь по моим людям, и мне пришлось обороняться.
Подполковник Шолохов кивнул, сделал несколько шагов, оглядывая тела.
— Кто-то ещё может подтвердить эти слова? — холодный взгляд скользнул по людям Мухина и все как один закивали. После чего торопливо закачали головами юристы. Евгения демонстративно отвернулась.
— Это не так было! — смело сказал Спиннер. Покосился на меня, в ожидании помощи, и жандарм перехватил этот взгляд.
— Вы, ваше сиятельство, были тому свидетелем? — поинтересовался офицер.
— Я прибыл сюда на звуки стрельбы. Мои люди нейтрализовали вооружённых головорезов снаружи заведения, а здесь уже всё было кончено, когда мы вошли.
Подполковник улыбнулся, а вот Спиннер побледнел.
— Благородно. Я очень рад, что в империи есть место для таких светлых людей, как вы, ваше сиятельство. Благодарю за гражданскую позицию! Дальше уже мы сами, как-нибудь.
Он включил рацию и произнёс:
— Арестованных отпустить.
Затем Шолохов обратился ко мне:
— Ваши люди в порядке, ваше сиятельство. Всего хорошего.
Я не пошевелился.
— Позвольте вас на минуту, господин подполковник, — попросил я, доставая телефон, на который только что скачал запись с камеры наблюдения.
Шолохов прищурился, затем приблизился. На экране ясно было видно, как Артём Мухин входит в помещение со своими людьми, и как идущие первыми открывают огонь по охране Евгении. Он знал, что здесь происходит. И прибыл не говорить, а карать.
— Господин подполковник, вы тратите моё время, — занервничал Артём, поднявшись из-за стола. Жандарм поднял руку, призывая к молчанию. Он вроде бы и смотрел ролик и не смотрел одновременно, лихорадочно соображая, как быть дальше.
Когда на экране телефона Артём Мухин ударил сестру и бросил ту на землю, Шолохов часто-часто заморгал. Вряд ли ему платит лично Артём. Главный в этих краях отец семейства, глава рода. И тут его отпрыски разбираются. Должно быть, сложная ситуация для коррумпированного жандарма. Наконец, подполковник откашлялся:
— Откуда у вас это, ваше сиятельство?
— Птичка прислала. Заодно отправила это на адрес жандармерии. И не на общий, где такое гибнет с годами, а на связанный с официальными запросами Зодчества. Чтобы точно не потерялось.
Он снова кашлянул, выпрямился. Отыскал взглядом нужную камеру наблюдения, которую я взломал, кивнул в задумчивости. На лбу офицера выступил пот. Размышлял Шолохов недолго:
— Артём Семёнович, думаю, вам и вашим людям следует проехать с нами. Прошу сложить оружие.
Мухин изумлённо выпучил глаза.
— Подполковник, вы ничего не перепутали? — выдавил он из себя.
— Не усложняйте ситуацию, ваше благородие, — отчеканил Шолохов.
— Что он там вам показал, подполковник? — Артём резко пошёл к жандарму. Всколыхнулась магия — среагировали бойцы подполковника, а следом за ними изготовились к драке и люди Мухина. Артём замер с ошеломлённым видом. — Что там⁈
Кожин поменял ноги местами, с нескрываемым