На въезде в лагерь нас поджидал один из офицеров и несколько солдат. Препятствий нам не чинили. Пространство за бетонным забором сверкало от чистоты. Армейский порядок в каждой чёрточке ландшафта. Даже трава здесь пожухла по определённому цветовому градиенту. Колодец бил в небо чистой энергией посреди военного поселения. Наша колонна проехала лагерь насквозь, но второй шлагбаум, идущий в сторону, откуда раздавался сигнал Концентрата — остался опущенным.
— Простите, ваше сиятельство, не положено, — пробормотал солдат, не зная, куда деть глаза. — Приказ.
Я вышел из машины, и почти одновременно со мной из броневика Тринадцатого Отдела выпрыгнул Кадывкин. Столоначальник потянулся, хищно озираясь. Из здания казармы к нам спешил ещё один офицер. Широкий шаг, чёткие движения, очень суровое лицо.
— Приветствую, господа. Полковник Трепетов, — отсалютовал он нам. — Простите, проезд закрыт.
— Я хозяин этих земель, полковник. Граф Баженов. Откройте шлагбаум, — спокойно попросил я.
— Невозможно, ваше сиятельство.
Кадывкин раскрыл удостоверение и протянул полковнику. Трепетов мельком глянул на него и столь же твёрдо повторил:
— Невозможно, господин столоначальник. Проезд закрыт. Даже если поступит красная команда — не имею права.
— Но сигнал идёт оттуда, господа! — вывалился из машины Липка, с ноутбуком в руках. — И становится всё сильнее!
— Я правильно понимаю, господин полковник, что вы чините препятствие расследованию тринадцатого отдела? — отчеканил Кадывкин. Лицо его изменилось. Теперь это был суровый человек, не привыкший повторять дважды.
Каменное выражение Трепетова осталось прежним:
— Господа, ничего не могу сделать. У меня приказ.
Вот ещё почему я вначале так сопротивлялся наличию в округе военных. Другой мир, другое отношение ко всему. Солдаты вокруг выглядели настороженными. От моего взгляда не укрылось, что стрелки на вышках тоже смотрят в нашу сторону. Я сделал знак гвардейцам, чтобы не хватались за оружие. Мне показалось, что любое резкое движение, и хорошие парни начнут убивать хороших парней.
— Вопрос государственной безопасности, — добавил Трепетов.
— Господин полковник, то, что находится там, хранит в себе серьёзный энергетический потенциал, — сказал я. — Нестабильный. Эта аномалия…
— Аномалия Липки, если позволите, — вставил Александр Александрович.
— … может как исчезнуть, так и выжечь все окрестности импульсом. Хочу напомнить, что в радиусе десяти километров находится несколько деревень с гражданским населением, — и я это не придумывал. Концентрат требует осторожности. Мало ли чего военные удумают. Вдруг бурят уже.
— У меня приказ, — полковник смотрел прямо перед собой. — Я прошу вас развернуться, господа.
Хорошо.
Рация на поясе офицера вдруг зашипела. Равно как и рации окружающих. Из динамика повалил едкий дым. В этот же момент с рёвом завёлся двигатель армейского вездехода, стоящего в зоне транспорта. Сначала одного, затем другого.
— Чёрт… — прошептал я, оборачиваясь. Полковник с шипением сбросил с себя горящую рацию. Моторы вездеходов выли, подчиняясь моей воли, а энергию от них я перенаправлял на прочую технику. В казармах плавились телефоны, зарядные устройства, тактические планшеты, да всё, что могло испортиться от переизбытка энергии.
— Началось… — схватился я за голову, а потом обратился к военному:
— Полковник, вы это видите⁈ Видите? Началось!
Двигатели вездеходов залязгали с тем звуком, который знаменует бесславный конец техники. Трепетов стиснул челюсти, но в глазах у военного появился страх.
— Я знаю, что делать, полковник. Где оно? Ваши люди в опасности. Гражданские в опасности, вы слышите меня⁈ — повысил голос я. Заревел клаксон машины гвардейцев, и из-под капота повалил дым. Завыла и забулькала пожарная сирена. Липка с воплем выронил дымящийся ноутбук.
Полковник выругался и заорал:
— Открыть ворота! Я покажу дорогу!
Мы побежали к «Метеору», и когда двигатель взревел — шлагбаум уже был открыт.
Вездеход «Тринадцатого Отдела» рванул следом за нами, но почти сразу же его капот выбило потоком пара, и машина заглохла. Лишние свидетели мне не нужны. С теми, кто у Концентрата бы разобраться.
— Прямо по дороге. Потом будет поворот, — сказал Трепетов. Он держался за ручку у потолка, Капелюш вцепился в руль, а мой «Метеор» скрипел и скрежетал на неровной дороге. Глухие удары подвески заставляли меня страдать. Хорошая же машина, жалко.
Лагерь нашёлся в километре от Колодца. Несколько армейских палаток, генераторы, куча компьютеров и различного оборудования. Парочка автомобилей, взвывших двигателями, едва мы приблизились. Когда «Метеор» затормозил у обнесённого забором лагеря — наружу уже выбегали люди. Два человека в полном защитном снаряжении-скафандре неслись первыми. Над палатками поднимался дым. Я превращал все приборы в труху, пропуская через себя потоки силы и сливая их для разрушения другой техники.
— Выводите людей! — приказал я Трепетову. Полковник кивнул и принялся орать, перекрикивая грохот окружающего нас хаоса.
— Покинуть лагерь! Быстро-быстро!
Вопли старшего по званию немного привели в чувство учёных и их охрану, а я бросился на поиски. Найти нужное мне место оказалось нетрудно. Оно находилось под огромным тентом, обнесённым пластиковыми заграждениями. Ткань, которой закрывали площадку, уже занялась огнём из-за сожжённого информационного планшета, лежащего среди кипы бумаг. Я на бегу прибил пламя аспектом. Ворвался внутрь, пробежал по доскам помоста, оглядываясь. Воздух стал тяжёлым из-за водной взвеси. Пахло тиной.
Так, что у нас здесь…
Вояки застроили площадку вокруг небольшого пруда, в котором вибрировал Концентрат. Мелкие капельки поднимались в воздух, меняя форму, объединяясь в замысловатые фигуры. Поверхность воды прогнулась, будто под весом невидимого шара. Со дна шли пузыри, словно кто-то сунул в тёмную жижу кипятильник.
Я вытащил сферу, для поглощения Концентрата, и тут внутрь забежал Капелюш:
— Ваше сиятельство, надо уходить!
— Покинуть лагерь! — вдалеке вопил Трепетов.
Метрах в тридцати взорвался генератор, обломок пробил ткань. Я выкачал силу из одного, затем влил в другой. Голова чуть закружилась. Да, много через себя пропустил сегодня. Я упал на колено, из носа потекла кровь.
— Ваше сиятельство, — бросился ко мне телохранитель
— Назад, Юра, — гаркнул я на него. Капли падали в бурлящую воду.
— Но…
— Назад!
Телохранитель попятился, а я торопливо вытащил сферу. Обернулся. Рискую, очень рискую, но сейчас ничего лучше импровизации не выходило.
Через минуту всё было кончено. Я спрятал сферу в контейнер, утёр рукавом капающую из носа кровь. Буря снаружи утихла.
Капелюш стоял в нескольких метрах от входа, и лицо его смягчилось, когда водник меня увидел.
Мы прошли через объятый дымом и пламенем лагерь, выбрались наружу. Солдаты и учёные Военного Министерства толпились на отдалении. На дороге появился бегущий Кадывкин, вместе с бойцами Тринадцатого Отдела.
— Что вы сделали? — спросил Трепетов, когда я подошёл. Полковник смотрел на останки лагеря и прикидывал, как будет составлять отчёт.
— Остановил дестабилизацию.
— Но как⁈
Я пожал плечами:
— Как-то так.
Глава 17
— Добрый вечер, Михаил