Вряд ли это все… Ладно, хватит размышлять. Я напрягся, выводя из строя оружие помощников одарённого, а затем шагнул к нему, специально хрустнув веткой.
Вскинутые автоматы беспомощно защёлкали в темноту. Одарённый тоже попытался выстрелить из пистолета, а затем отбросил бесполезный кусок металла в сторону. Клинок засветился голубым. Значит, водник.
— Сразись как мужчина, кто бы ты ни был, — шагнул ко мне навстречу одарённый, вглядываясь в темноту. — Что ты прячешься в тени, как трус, а?
Моя напарница тихонько выкатилась из-под вагона, одновременно поднимаясь на ноги. Изящное тело ринулось вперёд, как выпущенная стрела, в руках появились изогнутые клинки.
Водник сделал шаг ко мне:
— Ну? Кто там прячется!
А затем в нём всё же пробудилась интуиция. Может быть, он даже услышал безмолвный бег. Неловко повернулся к опасности, поднимая меч. Ледяной щит только начал сформировываться, как сквозь него проломилась Тень. Сталь рассекла горло одарённого, а следом юркая и почти незаметная фигура ворвалась в строй обычных бойцов. Хрипы, стоны и звуки падения тел. Тень остановилась, держа в руке по изогнутому клинку. Огляделась, а затем попыталась отыскать меня во тьме.
— Баженов, я знаю: ты меня слышишь! — снова заорали спереди. — Не бери грех на душу. Выходи, есть разговор. И чтобы помочь тебе выбрать, я стану убивать каждые тридцать секунд по человечку. Людей здесь много, а спешить мне некуда. Поторопись. Ты же добренький?
У меня стиснуло горло от ярости.
— Иду! — крикнул я в ответ. Тень ошеломлённо открыла рот:
— Ваше сиятельство, что вы делаете…
— А что сделала бы ты? — тихо спросил я. — Очисти дорогу Паулине и Юре. Помоги вывести людей. На крыше огневик засел. Справишься?
— Да, но… Михаил Иванович, я понимаю, но… Он всё равно убьёт их всех! И вас тоже!
Я поравнялся с ней, глядя на разгорячённое лицо девушки. Убийство ей идёт.
— Выводи людей, — повторил я, а затем поднырнул под покосившийся вагон, чтобы оказаться по другую сторону состава. Над моей головой плакал ребёнок, успокаиваемый матерью.
Внутри снова всколыхнулась ярость, от которой даже в глазах потемнело.
— Вот он, вот он! — сразу несколько фонарей выдернули меня из темноты. Я медленно поднял руки, одновременно выводя из строя оружие врага. Сколько же их здесь… Целая армия.
— Руки за голову! — гаркнул один из них, тыча бесполезным оружием. Я медленно положил ладони на затылок, считая противников. Семь, восемь. Ещё трое. Вон там тоже фонари. Вдоль вагонов спереди и сзади вооружённые люди держали под контролем все входы и выходы. И это только с этой стороны поезда и рядом с ним.
— Нашли! — радостно отчитался один из моих пленителей.
— Сюда его! — проревел уже знакомый голос.
— Вперёд, — попытался толкнуть меня в спину конвоир, но его остановил мой ледяной тон:
— Только попробуй.
Боец в камуфляжной балаклаве сделал вид, будто просто отвлёкся.
Артём Мухин в белом пальто ждал на берегу пруда, поросшего ряской. Он стоял в двух шагах от мостков, ведущих через колышущийся зыбун, и опирался на трость с фиолетовым камнем. Слева и справа от преступинка, похожие как братья, застыли одарённые охранники. Один точно Ткач, а вот второй свой ранг прятал.
— Что, Баженов, отбегался? — прорычал знакомый голос. О, так это Стоев собственной персоной. Полковник жандармерии с ненавистью смотрел на меня. Уголок рта дёргался в тике.
— Очень приятно, что вы нашли время для встречи со мной, многоуважаемый граф, — протянул Мухин и повернулся ко мне. Тонко улыбнулся:
— Шучу-шучу, конечно же.
Земли во мне нет. Техники рядом нет. Воздухом, огнём и водой я немного навоюю. Однако это не повод опускать руки.
— На колени, — Стоев оказался рядом со мной, но я на него даже не посмотрел, буравя взглядом Мухина.
— Что, Артём, решил окончательно себя закопать? — тихо спросил я. — Это тебе с рук точно не сойдёт.
— Ты не оставил мне выбора. Мухины всегда приходят за долгами.
Я хмыкнул.
— Где мой отец, Баженов? — шагнул ко мне он. В очках отражался горящий вагон.
— На колени, я сказал, — полковник попытался повалить меня с ног, а затем просто врезал под колено. Я едва не упал, но радости жандарму всё равно не доставил. Ярость клокотала в горле, спускаясь в самые недра.
Вагон разгорался всё сильнее, и пламя играло на лицах моих врагов. Благородные профили убийц. В них была своеобразная красота.
— Ты думал, что у тебя всё получилось? — Мухин приблизился. Лицо его пыталось хранить спокойствие, но то и дело искажалось в гримасе ненависти. — Ты думал, что победил?
Я пожал плечами:
— А разве проиграл?
Артём скрипнул зубами, а затем ударил меня тростью по лицу. Ну, попытался. Я перехватил её рукой. После чего получил страшный удар от Стоева в солнечное сплетение. Задохнувшись, вырвал трость у Артёма и, использовав водяной аспект, нарастил на ней ледяной шип. В груди полыхало пламя боли, смешанное с яростью. Лёгкие разрывались, но тело сработало чётко.
Полковник хлюпнул и умолк. Трость вошла ему в рот, а окровавленный конец вышел из затылка. Я отдёрнул дорогое оружие, и тело жандарма упало.
— Ну что, проиграл? — просипел я.
— Остановите его! — заорал Мухин, отступая. — Остановите!
Братья, не сговариваясь, шагнули ко мне. Пожар плясал на их бесстрастных лицах, а злобный Артём, прячась между ними, был похож на персонажа древних мифов. Безумный фавн.
«Да! Да!» — раздалось внутри меня, а затем наружу покатилась волна. Я попытался сдержать её, но изголодавшийся Тёмный Скульптор с восторженным воем заполнил моё сознание. Мои руки поднялись, встречая атаку братьев, а затем оба страшно закричали. Возводимые ими чары моментально развеялись от ужаса и боли.
Ткач попытался сбросить магию попутчика земляной бронёй, но та осыпалась, словно песочный замок под напором морской волны. Ноги одарённого вросли в землю, покрываясь чёрным блестящим материалом. Рядом вопил его напарник, силясь вырваться из хватки камня. К дару он даже не пытался прибегнуть, полностью захваченный ужасом.
Тёмный Скульптор поднял руку и, повинуясь его жесту, камень пополз по телам одарённых, обращая каждый сантиметр человеческой плоти в мёртвую материю. Мухин упал на задницу и отползал прочь, в ужасе глядя на меня. Кричащие рты его охранников застыли в немом вопле. Некрасиво. Неправильно. Должно быть иначе. Я почувствовал, как сдвигаюсь с места. Как приближаюсь к ним, и под волей Скульптора лица живых статуй меняются, принимая черты задумчивости и непоколебимости. Именно они и показались моему собрату привлекательными. Именно они и вызвали вдохновение.
— Что вы стоите? Убейте его! — заорал Мухин. Щелчки поломанного оружия раздались сразу с нескольких сторон. Перепуганные солдаты пытались расстрелять неизвестное,