— Да, — а сам потом, вспомнив о ещё одной опасности, покосился в угол и наверх, под потолок, туда, откуда свисал всевидящий и неусыпный глаз.
Марианна, поймав взгляд шиноби, тоже взглянула туда и потом успокоила его:
— Об этом не беспокойся, мальчик, наблюдение отключено, нам никто не помешает, — а потом забрала из рук шиноби свой плащ и небрежно кинула его на кровать. — Но у меня не очень много времени. Так что давай уже, мой милый, сядем и поговорим, как взрослые мальчик и девочка, у которых друг к другу есть определённый интерес.
Тут уже оцепенение стало с него спадать понемногу. Во всяком случае, он уже начал понемногу разбирать её речь. После чего указал ей на своё кресло возле печки. И когда красавица пошла к нему, Свиньин… нет, не удержался, чтобы не запечатлеть её изящный стан, так сказать, в динамике. И понял, что делать этого нельзя, так как после созерцания этого совершенства у него началось головокружение, вызвавшее сердцебиение и скачок давления во всём, так сказать, организме.
«Держать, держать себя в руках придётся. Скорей всего, мне будет нелегко. Как жаль, что все мои учителя, столь тяжких испытаний не предвидя, меня не научили хладным быть пред райской роскошью, подобной этой».
А Марианна, усевшись в его кресло и уложив ногу на ногу, чувствовала себя абсолютно непринуждённо. И поигрывая локоном волос, она начала:
— Послушай меня, милый мальчик, давай так: я оказываю услугу тебе, а ты оказываешь мне?
«Нет! Нет…».
— Прошу меня понять, прекрасная принцесса, но миссия, порученная мне, не позволяет брать каких-то обязательств от лиц иных, тем более от тех, что представляют прекрасный дом великих Эндельманов, — тут он поклонился ей. И сделал это зря.
Он вроде как уже начал адаптироваться к ситуации и понял, что если не смотреть на красавицу, вернее, не опускать взгляд ниже её лица, то можно и не подвергаться неконтролируемым приступам учащённого сердцебиения. К тому же он перешёл на замедленное дыхание, что помогло ему восстановить мыслительный процесс и сконцентрироваться. Главное было не опускать глаз ниже подбородка красавицы. Иначе чёртово периферийное зрение подавало ему в мозг наличие чего-то тёмного под жакетиком, между бёдер, в самом низу живота красавицы. И мозг тут же подавал команду глазам внимательнее рассмотреть, что же это там такое темнеет ниже живота и между роскошных бёдер. В общем, у него опять застучало сердце, а уши начали пылать, и молодой человек решил больше не кланяться прекрасной Марианне.
— А с тобой так непросто, мальчик, — на сей раз она не улыбалась. Видимо, красавица не привыкла к отказам. — Я же только хотела тебя попросить о сущей безделице, — нет, Ратибор не стал уточнять, что это за «безделица». Юноша уже начинал понимать, что на любую просьбу этой необыкновенно красивой женщины ему надо отвечать твёрдым отказом. И дальше он только убедился в правоте этого своего понимания, так как Марианна продолжала: — Завтра к тебе явится целая куча бородатых дураков от моей матушки. Они тебе сообщат время аудиенции, скажут, что она примет тебя… послезавтра. В полдень, — тут Свиньин кивает ей: понял, и что дальше? А красавица и говорит ему дальше абсолютно непринуждённо, даже немного расслабленно: — А если вдруг так случится, им йирце Ашем (если Богу будет угодно), что после твоего визита к мамаше я неожиданно стану сиротой… Я, конечно, погружусь в глубокий, глубокий траур… Безрат Ашем (милостью божьей) хоть немного отдохну от своих навязчивых мужей. Но ты, мальчик, сразу получишь три тысячи шекелей… Три! Хочешь в векселях, хочешь в золоте, в чём угодно, — и тут она сделала паузу, чуть наклонилась к нему из кресла и добавила томно: — А стану сиротой — то, кроме денег, как бонус… ты, мой милый, получишь всё, что только пожелаешь. ЛЮБЫЕ ПРИХОТИ, мой мальчик, ЛЮБЫЕ ПРИХОТИ!
И снова он чувствует прилив крови к ушам и щекам… О, она ещё и говорить умеет так, что кровь закипает. После чего снова его переполненный гормонами мозг буквально требует разглядеть, что же это там темнеет у красавицы чуть ниже её жакетика. Но Ратибор опять берёт себя в руки и, глядя Марианне прямо в глаза, качает головой: нет, нет, нет. И говорит красавице мягко:
— Подобное нельзя мне даже слушать. А статус мой повелевает мне посулы щедрые немедля отвергать, не выясняя всех нюансов дела.
— Да? — Марианна смотрит на него внимательно и снова откидывается на спинку кресла. — В общем-то, я предполагала, малыш, что ты откажешься. Ну хорошо. У меня есть ещё одно дельце для тебя.
Как бы ни была она прекрасна, как бы ни была обворожительна и притягательна для молодого человека, но Свиньин уже оправился от первого шока, стресс, нанесённый ему красотой, был нейтрализован, и теперь к нему возвращался его не по годам трезвый рассудок.
«Возможно, никогда уже отныне я не увижу красоты подобной, возможно, здесь, сейчас передо мною открылось лучшее за жизнь мою виденье, возможно, гений самой чистой красоты сюда явился собственной персоной…. Но… лучше будет моему здоровью, чтоб гений этот мой коттедж покинул. Иначе окажусь в водовороте интриг запутанных, событий самых мрачных, что для меня закончатся печально. Не зря сюда явился гений этот без юбки, без малейшего белья, чтоб красотой своей непревзойдённой свести меня с ума, увлечь и подчинить себе». В общем, и от второго дела, которое хотела ему предложить Марианна, юноша собирался отказаться. Но она этого не знала и продолжала излагать:
— Один из моих мужей — тупой, нудный и жадный нытик… Собирается со мною развестись. Грозится, что подаст на развод, дурак уже и с адвокатами говорил. А я так не люблю эти разводы, ещё и мамаша злится, хотя в этом случае я её прекрасно понимаю, при разводе подарки, что полагаются тёще, придётся вернуть. А подарочек за её согласие на брак со мной был, сам понимаешь, очень немаленький. И вот этот подарок, по брачному контракту, ей придётся вернуть, да и мне мои подарки тоже. Матушка так расстраивается. Знаешь, — она смотрит на юношу с некоторой печалью, — так не хочется этого делать. Это так мелочно с его стороны, а я так не люблю мелочных