Гнавшиеся за первой группой поляки были обстреляны казаками у брода и отошли за подкреплением, а когда весь отряд Потоцкого вернулся к Днестру, там уже были турки. Засада казаков опять обстреляла поляков, те ответили. Турки подумали, что стреляют по ним и тоже вступили в перестрелку, послав за подмогой в лагерь. После этого, катализатор в виде казаков более не требовался и события стали развиваться самостоятельно.
Гасан-паша, убедившись в достоверности попавшей к нему информации, отправил к переправе пятитысячный отряд, ну и всё внимание в лагере переключилось, естественно, в сторону брода, на юг. Стычка там закончилась, конечно же, быстро. Поляки поняли, что на другом берегу турки и тут же отошли, но это уже значения не имело, они свое дело сделали.
В момент боя у брода, тысяча казаков во главе с Суворовым совершила обходной маневр и скрытно напала с запада на позиции осадных орудий. Немногочисленные пушки были успешно заклепаны, а пороховой погреб заминирован и взорван, уничтожив несколько сотен турок, попытавшихся контратаковать казаков. На этом историю осады крепости Хотин можно было заканчивать. А окончательно разрешили все сомнения Гасан-паши несколько пленных турецких офицеров, прихваченных в качестве языков русскими у Дубоссар. Отпущенные на свободу, они поведали Гасан-паше о печальной судьбе армии Осман-паши и предложении Суворова уйти восвояси подобру-поздорову, которое действительно только одни сутки. Следующим утром Гасан-паша начал отход. Осада без осадных орудий и с русским отрядом в тылу перспектив, действительно, не имела.
***
Пока происходили события у Хотина, первый польский разведывательный отряд, не встретив на линии разграничении русских сил, продвинулся ещё на сотню километров на юго-восток, к Виннице, и опять никого не встретил. Тут мнения поляков разделились. Командир коронных гусар решил, что приказ гетмана выполнен и далее идти не следует. Калиновский, лично возглавивший своих бойцов, с таким подходом не согласился, решив, что отсутствие русских войск является явным признаком их разгрома турками. И в таком случае, нужно не зевать и скорее возвращать себе свои бывшие вотчины. Поэтому забрав свою тысячу и тысячу Замойского, он двинулся к Умани, где попал на подходе к городу в засаду Уманского пехотного полка, бесславно закончив свой боевой и жизненный путь под огнем картечных снарядов, вместе с еще парой сотен шляхтичей.
Но все это, по большому счету, было уже не важно. Все в тот же, ставший знаковым на обширном пространстве Европы от Мальты до Варшавы и от Кенигсберга до Днестра, день двадцать пятого июня,произошли еще несколько судьбоносных событий. Группа «Померания», генерал-фельдмаршала Стенбока, благодаря блестящим действиям спецназа, практически без сопротивления захватила польскую столицу, пленила польского короля Августа Четвертого с супругой, а после предала город и окрестности очищающему огню.Одновременно с событиями в Варшаве, легион «Финляндия», генерал-майора Левенгаупта, так же непринужденно овладел Кенигсбергом, привел его жителей к четвертой и теперь уже окончательной присяге императору Ивану Первому и двинулся к Гданьску, на соединение с группой Стенбока, попутно зачищая побережье Балтики от остатков польского присутствия.
Второго июля до гетмана Ржевуского дошли печальные вести и очередной европейский «Дранг нах Остен» автоматически пришел к своему бесславному, но вполне логичному, завершению.
P.S. А в заголовке интерлюдии скрыто совсем не то слово, о котором вы подумали. Это к польской государственности наведался в гости арктический пушной зверёк и начался отсчет её последних дней.
Второй P.S. Если вы собирались написать комментарий, подписаться или похвалить автора, но всё как-то забывали, сейчас самое время. Спасибо!
Глава 14
Второго июля мы оставили за кормой Мальту, ставшую небольшой, но чрезвычайно важной, частичкой империи, и направились к заключительной точке нашего Средиземноморского турне. Впереди было недели полторы-две пути, в том числе и среди живописнейших вод Эгейского моря, но мне, как и моим офицерам, насладиться их видами не светило. Не более, чем за половину этого срока, я обязан, наконец, превратить свои черновые наброски и разрозненные мысли в реальный план действий и отработать его с командирами подразделений на карте города до автоматизма, в том числе в разных вариантах развития событий. Ведь слепить план только полдела. Нужно ещё успеть за оставшееся время донести его, в части касающейся, до каждого солдата или, как минимум, до командира отделения.
Задача, впереди, нам предстояла наисложнейшая, но исходные данные для планирования не могли не радовать. Два месяца назад я выходил из Бергена имея шестьдесят пять кораблей с десятью тысячами десантников, которых мог усилить еще, примерно таким же количеством моряков, для выполнения второстепенных задач. Притом, что изначально планировал оставить на Корсике четыре тысячи штыков и некоторое количество кораблей. Теперь у меня два десятка кораблей и тысяча бойцов в суперкрепости на моей Мальте, мощнейший флот и две тысячи бойцов на союзной Корсике, а на Стамбул идут всё те же шестьдесят пять кораблей, только линейных среди них стало на пять единиц больше.
Что же касается десантных сил, то их численность увеличилась ровно в два раза, с планируемых шести, до как минимум двенадцати тысяч. Ведь к нам присоединились почти шестьсот рыцарей, полторы тысячи наемников, которым я выплатил все прежние долги и заплатил за месяц вперед, и около четырех тысяч испанцев. Из которых маркиз де Сантильяна сможет использовать, в качестве пехоты, не меньше трех тысяч, оставив на трех кораблях, которые я ему уже фактически вернул, минимальные экипажи.
Можно считать, что вояж по Средиземному морю удался.
***
Управился я за сутки и утром четвертого июля впервые собрал на флагмане вместе всех полководцев своего, теперь весьма разношерстного, войска, и начал совещание:
– Поздравляю господа, через неделю нам предстоит навсегда вписать свои имена в историю, совершив деяние, которое затмит всё, что было до нас в такой насыщенной войнами истории человечества. И я говорю деяние, а не подвиг или геройство. Геройство требуется в том случае, когда всё пошло наперекосяк и кому-то приходится ценой сверх усилий или жертв спасать положение. Я же предпочитаю просто хорошо выполненную работу, а значит для начала придется хорошо потрудиться нам. Покидая эту каюту, вы должны