— Так, ясно, — Бэр взял второй список, пробежался по нему глазами. — Ты знаешь что… Пригласи-ка ко мне начальника завода барнаульского, Ивана Ивановича Ползунова. Пускай пошлют за ним и заодно принеси-ка мне те списки, что намедни готовили по мастеровым и приписным крестьянам заводским, которые я велел в папке недалёкой держать.
— Сей миг, ваше превосходительство, — секретарь быстро вышел из кабинета, что-то сказал помощнику и вернулся, держа в руках другую папку.
В это время у него за спиной появился прислужник с подносом, на котором стоял простой пузатый чайник и тонкая чайная чашка:
— Ваше превосходительство, куда изволите поставить?
— На столик вот у окна поставь. Да чашку мне налей и сюда подай, — Бэр сделал знак рукой, и секретарь подал ему листы из папки.
— Ваше превосходительство, не желаете подготовить список поселенческого состава?
— Хм… — пожевал губами Фёдор Ларионович. — А пожалуй да, подготовьте мне не откладывая список по купеческому сословию, да и по казачьему, ежели имеются новые сведения, то отдельно сделайте, — он сделал глоток и приятно причмокнул губами, ведь чай был достаточно горячим, но не обжигал, и в то же время наполнял вкусовые рецепторы приятным душистым ароматом.
— Будет исполнено, ваше превосходительство. А почта, казённая почта от ночной кареты, велите подать её вам сейчас?
— Неси сюда, только вначале самые важные неси, а остальное после, когда Ползунов от меня отбудет.
Самым первым Бэр открыл письмо из столицы, на котором стоял штемпель Кабинета её императорского величества.
Пробежав бумагу глазами, он нахмурился, кашлянул и стал читать уже внимательно, покашливая и поправляя воротник казённого мундира. Письмо сообщало сведения, которые, в общем-то, не являлись новостью, но в сложившейся сейчас ситуации очень неприятно отвлекали Фёдора Ларионовича от намеченных им планов по перестройке посёлка. Кроме того, из письма он понял, что первое дело, которое с него будут сейчас требовать, это увеличение поступлений в казну меди, серебра, а также золота из почти выработанного месторождения. В письме на это указывалось совершенно недвусмысленно:
«…при наличии сего высочайшего повеления и за тщательным изучением имеющихся списков поступавших ранее податей, надобно по силе сего рудного месторождения добыть меди красной, серебра и золота в казну с достатком и сие дело наипервейшего значения вести под строгим присмотром. От начальников и мастеровых рудников и заводов казённого ведомства искать усердия в исполнении сего высочайшего повеления, о чём держать отчёт в Кабинет её императорского величества строго и безотлагательно. Добытые таким образом казённые медь, серебро и золото направлять под крепким охранением до казённого приказу. Ежели надобно, то отнимать в казну для прибылей и плавки бесперебойной и лесу, и сенокосной земли по усмотрению вашему, господин генерал-майор, да по надобности, что от духовного ведомства угодий, что от купечиков разных да казённых крестьян. А ежели кто воспротивится, того в острог запирать до вразумления, а то и бить по положенному военным правилом уставу как самодура и изменщика. Сие исполнять с великим разумением и без умножения всяческих слухов о самодурстве и сверх надобного наказания людям подлым, но по переходу Колывано-Воскресенских горных производств в ведение казённое, крепко о том всем утвердить. Да по заводу при посёлке барнаульском устроить плавки вовремя и без всяких отлагательств, дабы высочайшая воля исполняема была и сии указанные медь красная, серебро и золото в казну поступали без перебоя и надёжно… И по сему переходу в казённое ведомство повелевается медные заводы также во всём исправить и привести в доброе состояние и размножение…»
Отложив письмо, Бэр задумался. Фраза «привести в доброе состояние» давала ему возможность для манёвра, ведь перестройка заводского посёлка как раз и была приведением всего поселения в доброе состояние. Ещё один плюс заключался в том, что работы Ползунова по перестройке цеховых зданий также можно вполне определённо назвать исправлением завода и приведением его в порядок.
Только вот с выплавкой дело обстояло несколько не так хорошо, как рисовалось в столице. Ведь ещё при Акинфии Демидове местные рудные жилы вырабатывались до истощения, а сейчас требовать добыть из них больше, чем добывалось последние годы, означало требовать невозможного. Да и второе требование о строгом отношении к местным мастеровым и вообще подлым людям было чревато последствиями именно для самого Фёдора Ларионовича Бэра. Многие уже не помнили, а вот Бэр хорошо знал о челобитной, которую подали крестьяне на Акинфия, где рассказали о том, как последний насмерть забил плетьми работника и его детей, держал их несколько недель закованными и изморил голодом.
Нет, Бэр конечно же прекрасно понимал, что при наличии бесперебойных поставок меди и драгоценных металлов, в столице закроют глаза на любые его приказы, но… Что-то внутри подсказывало: поступая так, он мало того, никак не увеличит выплавку, так ещё и опустится до этих подлого происхождения заводчиков. Будучи человеком военным, Фёдор Ларионович без всяких сомнений готов был использовать власть и силу, но если было ясно, что рудные запасы истощаются, то каков тогда смысл во всей этой силе? Никакого, одна только подлая репутация, да бунты постоянные. Ведь крестьянин тоже не конь тягловый, крестьянин, он же и за вилы взяться может, а ежели мастеровые подключатся, то ой как лихо-то дело закрутится.
Фёдор Ларионович отпил тёплого чая и поморщился. Теперь чай не казался ему уже таким вкусным. Бэр встал, подошёл к шкафчику и достал из него графинчик с крепкой настойкой. Налил себе стопочку и выпил. Опять поморщился и убрал графинчик обратно в шкаф. В это время дверь кабинета открылась.
— Фёдор Ларионович, разрешите? — в кабинет вошёл Ползунов.
— А, Иван Иванович, — Бэр показал на высокий стул. — Проходите, разговор имеется, — и сел обратно за свой рабочий стол.
Ползунов сел и вопросительно посмотрел на Бэра:
— Вы пригласили меня по поводу заводского строительства?
— Пригласил я вас, дорогой Иван Иванович, потому что имеется к вам разговор государственной важности. Вот… — Фёдор Ларионович показал на бумаги. — Повеление имеется по выплавке рудной, а от вас я хотел бы получить сведения о сём деле в более подробном изъяснении.
— Что же именно по выплавке вам надобно подробно узнать?
— Да вот, именно по ожидаемым доходам в казну, что вы скажете, сможет ли выплавка более доходной стать теперь, когда завод в казну передан?
— Доходной? — удивился Ползунов. — Так вроде бы по меди у нас только и есть, что запасы известные, а от рудника