— Я…
— Тань, тебе не обязательно слушать. И вообще быть здесь.
— Обязательно. Он ведь это сделал, — Татьяна резко поднялась.
— Тоже не факт.
— Савелий…
— Если оттуда пришёл ещё кто-то, то что мешало ему прийти раньше? До… и тогда…
— Утешаешь?
— Отчасти.
— Не стоит, — она покачала головой. — Это, конечно, не то знание, которое доставит мне радость. Но я уже один раз позволила себе быть слепой.
Шувалов не вмешивался в разговор. Но готов поклясться, что не пропустил ни слова. Что понял? Какие-то выводы для себя он сделает, но тут уж никак иначе.
Я вздохнул и продолжил.
— Точно не скажу, как и что было. Их похитили. Спрятали в кромешном мире, где и держали. Дни? Недели? Может, и месяцы. Скорее всего детей использовали, чтобы их отец выполнил работу. А потом просто-напросто оставили. Бросили за решёткой. Я не осматривал тела. Всё равно ничего в этом не понимаю, но… просто сама вот ситуация… позы, в которых они лежали. Это походило на то, как если бы они умерли не сразу. Но…
Мучительно? Ещё как. И дело не в жажде или голоде, дело в отчаянии. В надежде, которая была, но тоже умирала вместе с ними. В безысходности. Во всём и сразу.
— Я понял, — Шувалов кивнул. — Тогда высок шанс, что душа откликнется. Но…
Мишка открыл дверь, пропустив Карпа Евстратовича внутрь.
— Лучше в операционную, — за ним появился Николя. — Это всё-таки палата.
— А здесь и операционная есть? — я удивился.
— Есть. Но пока не совсем готова к работе. Однако там и свет лучше. И изоляция хорошая. С учётом, что работать предполагалось с не совсем стандартными болезнями.
Операционная располагалась в подвале под флигелем. И была действительно больше палаты. В ней ещё пахло краской, побелкой и какой-то на диво едкой химией.
— Там и морг имеется, — Николя указал на коридор. — Там, в самом конце. А я, если позволите. Демидов просил его принять. И разговор, чувствую, будет непростой… поэтому…
— Иди, — Карп Евстратович кивнул.
Он так и не выпустил свою ношу.
Мишка завернул девушку в одеяло, и этот свёрток жандарм бережно уложил на блестящий металлический стол.
Кроме столов здесь были какие-то шкафы, пара хитрых ламп, от которых исходил резкий свет, и груда ящиков у дальней стены.
— Позвольте мне, — Шувалов оттеснил Карпа Евстратовича. — Уверяю вас, я буду аккуратен. К сожалению, обряд я не проведу…
— Синод?
— Нет, — он покачал головой. — Точнее не только… с Синодом у нас отношения крайне сложные, поэтому и вы рискуете. Особенно в нынешние непростые политически времена. Но дело не совсем в них. Мне нужны будут кое-какие ингредиенты. И подготовить место. Конечно, идеально было бы вернуться туда, где они погибли… а остальные тела?
— Их унесли, — мрачно произнёс Мишка, явно ощущая свою за это вину.
— Плохо, но… да, лучше вернуться туда, где они погибли.
— А сейчас?
— Сейчас я просто попытаюсь понять, имеет ли это вообще смысл. Нащупать нить. Связь с душой. Вы отойдите, пожалуйста. И я бы попросил поставить щит.
— Как далеко? И какой плотности? — уточнил Карп Евстратович.
— Так, чтобы оградить меня и её вот… на всякий случай. А плотность… давайте максимально возможную.
Шувалов снял пиджак.
Затем жилет.
Сбросил с рук серебряные браслеты, которые положил на ближайший ящик. Туда же отправилось обручальное кольцо, булавка для галстука…
— Сав, а чего он делает? — шёпотом поинтересовался Метелька.
— Не знаю…
— А бабка баила, что покойники страсть до чего серебра не любят. А потому, ежели есть подозрение, что в дом мертвяк вернулся, ну, заместо живого человека, надо его серебряной иголкою тыкнуть. Или вот распятием. Распятием даже верней!
— Здесь скорее дело в проводимости металлов и некоторых исключительно физических их свойствах, о которых вам с радостью поведает ваш друг-артефактор. Весьма одарённый юноша… при построении многовекторных фигур огромное значение имеет стабильность силовых потоков. И малейшее отклонение их чревато неприятностями. Вас этому не учили?
— Пока нет. Мы только начали.
И то вон две недели прошло, а тут уже покойники и динамит. Где тут в силовые потоки вникать.
— Значит, позже коснётесь. Тема крайне любопытная, отчасти спорная, поскольку далеко не все согласны, что посторонние предметы оказывают такое уж сильное влияние. Но конкретно я предпочитаю не допускать и теоретической возможности влияния на вектора…
— Но вы ж того… не собирались её… того… — Метелька вытягивал шею, не решаясь подойти ближе.
— Молодой человек, — Шувалов глянул сверху вниз и строго. — Настоятельно рекомендую вам яснее выражать свои мысли, поскольку другой одарённый может понять вас превратно. И нет, что бы ни говорили о некромантах, в обычной жизни мы предпочитаем общаться с живыми людьми.
Он встряхнул руки.
— И это не обряд. Я лишь попробую оценить, будет ли отклик на мою силу. Если связь с душой сохранилась… эта как проба даже не настройки инструмента, но лишь проверка, имеются ли у него струны, на которых можно сыграть мелодию.
Шувалов развернул одеяло и сделал бережно, точно опасаясь, что неловкое движение причинит вред той, что пряталась внутри кокона. Метелька сделал шаг, но Карп Евстратович перехватил его за плечо.
— Назад. Не мешай.
— Я… так…
— Не надо. Татьяна Ивановна… Михаил Иванович, вы бы тоже отошли
Правильно. Нечего специалисту под руку лезть. И вообще, ничего толком мы не увидим, а если и увидим, вряд ли поймём. Если уж доверили, то надо верить и дальше.
— Я поставлю два щита, — предупредил жандарм. — Второй — прямолинейный, на сопряжении.