Глубокий вдох. Выдох… Имаи снова села перед монитором.
К ее удивлению, злополучного сообщения больше не было – исчезла, словно она никогда его и не писала. Был ли то результат ее многократных тщетных попыток или работа модераторов, посчитавших подобное содержание неприемлемым, – Рико не знала. Впрочем, сейчас это было совсем не важно. В любом случае…
«Слава богу…» – прозвучал в тишине ее полный облегчения вздох.
2. Карин: милашка без заморочек
– Зонт возьми! Видишь же, там не погода, а сплошное недоразумение, – прикрикнула сзади мама, но Карин даже не обернулась.
– Да пофиг! – отмахнулась она и выскочила из дома.
Ей и вправду было «пофиг». Начнется дождь – побежит. Хлынет ливень – проскочит, маневрируя между каплями: конечно, это невозможно, но у нее непременно получится. Во всяком случае, так Карин казалось.
Впрочем, мама была права: погода и правда престранная. Два-три дня назад вечером снаружи словно гремели барабаны, и Карин уже было обрадовалась – подумала, что где-то неподалеку проводят фестиваль. К несчастью, ее ждало разочарование – то был самый обыкновенный гром.
Добежав до школы, девушка сразу заприметила своих лучших подруг – Аяпон, Рэй и Мисаки небольшой, но дружной шеренгой подходили к школьным воротам. Короткая погоня, и вот Карин уже с громким «оп-оп-оп!» протиснулась вперед, а затем мгновенно развернулась к троице резким, мультяшно-комичным рывком.
– Фух, порядок! Мисс Пунктуальность на месте!
– Да ты, смотрю, прям с самого утра бодрячком, – натянуто улыбнулась идущая в центре шеренги Аяпон.
– Бодрячком! Пятачком! Воню-ю-ючи-и-им толчком! – бойко продекламировала в ответ Карин, зажмурившись и вскинув кулаки, будто победитель каких-нибудь спортивных соревнований.
– Хоспаде, прекращай давай, – скривилась Аяпон. – Ты что, семилетний пацан?
– Реально, Карин. Хорош кривляться, – согласно закивала Мисаки.
– Да ладно вам, че такого? – беззаботно ответила непризнанная комедиантка, попутно поворачиваясь к Рэй. – Скажи ж, Чернохрюшка Кагосимская? Хрю-хрю! – и расхохоталась. От такого обращения на лице брюнетки возникла неловкая вымученная улыбка, выражавшая что угодно, но никак не согласие с предыдущим оратором.
В прошлом Карин, Аяпон и Рэй вместе состояли в теннисном клубе, а Мисаки – в баскетбольном. Окончательно судьба свела школьниц лишь в этом учебном году: оказавшись после перераспределения в одном классе, девичий квартет сдружился. Что до клубной деятельности, ее подруги забросили (коллективно, разумеется) – на смену играм с мячом пришли регулярные посиделки у кого-нибудь дома после уроков.
– О, точняк, – вспомнила вдруг Аяпон. – Вы домашку по математике на сегодня сделали? Ту, где надо один вариант из сборника прорешать и самопроверку выполнить.
– Не-а, – покачала головой Рэй. – Я только тестовую часть сделала, а надо было обе…
– А я и в тестовой ни фига не понимаю, так что скатала ответы, да и все, – Мисаки дурашливо показала язык.
– Фух, слава богу, – выдохнула Аяпон с таким лицом, будто только что услышала об отмене своего смертного приговора. – Я просто письменную часть даже не открывала.
Момент, и взгляды устремились к отмалчивающейся участнице квартета.
– Карин, а ты что?
– А че, мне тоже это задавали? – в совершенно искреннем недоумении захлопала глазами та.
Троица прыснула.
Смех смехом, но ни о какой «домашке по математике на сегодня» девушка действительно не знала. Вероятно потому, что без умолку болтала на уроках, а если и не болтала, то передавала по классу записочки, ну или по меньшей мере рисовала что-нибудь в тетради. Столько уважительных причин, чтобы толком не слушать учителя!
– Ой, да и пофиг, – после непродолжительной паузы пожала плечами Карин. – Все равно я тупая, ни примера бы не осилила, – и рассмеялась вместе со всеми.
* * *
За привычными болтовней и беготней незаметно пролетел еще один учебный день.
– Ну, погнали! – как всегда бойко сказала самой себе Карин, с портфелем в руках направляясь к парте Рэй.
Рядом с черноволосой подругой, о чем-то тихо переговариваясь, стояли Аяпон и Мисаки. Вот только стоило Карин подойти ближе, как вся троица отчего-то напряженно стихла.
Первой молчание решилась нарушить Аяпон.
– Слушай, – начала она, придав лицу пугающе строгое выражение. – Мы тут сейчас втроем кое-что обсуждали, и, в общем, у нас к тебе есть серьезный разговор.
– А? По поводу?
– Короче, Карин. Ты можешь иногда хоть чуть-чуть головой думать, прежде чем что-то говорить?
– Чего? – обвиняемая в непонимании наклонила голову.
Лицо Аяпон оставалось непроницаемым. Совершенно растерявшись, Карин посмотрела подруге за спину – туда, где стояли Рэй и Мисаки. Увы – еще два ничего не выражающих каменно-серьезных лица.
– Да о чем ты вообще?
– А что, вообще ничего не щелкает?
Карин помотала головой. Не щелкает. Вообще ничего.
Ответом на затянувшееся молчание стал обреченный вздох Аяпон.
– Короче, блин, скажу прямо – мы сейчас о том, как ты назвала Рэй «Кагосимской[3] Чернохрюшкой».
– А? А че не так-то?
Недоумение Карин было неподдельным. «А че не так-то?» – вопрос, на который сама себе она ответить не могла. А че не так-то, если то ли на прошлой, то ли на позапрошлой неделе Рэй хвасталась: «А мы вчера на ели сябу-сябу[4]! М-м-м, обожаю! В этот раз, кстати, решили сделать его с мясом кагосимской черной свиньи – блин, это така-а-ая вкуснотища!». А че не так-то, если Карин это показалось забавным, и с тех пор она зовет подружку «Кагосимской Чернохрюшкой»? Длинновато, конечно, но в общем-то сойдет… Но че не так-то?
– Нет, ну серьезно, в чем проблема? Рэй нравится эта свининка, к тому же это вроде как деликатес, не? Все ж безобидно. Правда, Рэй? – с полной надежды улыбкой обратилась к подруге Карин.
Тишина.
– Так, все! – не выдержав, Аяпон повысила голос. – Да, ей нравится, да, деликатес, но ты что, серьезно думаешь, что кто-то будет в восторге, если его назовут свиньей?! Это я еще молчу о том, что Рэй в последнее время переживает по поводу лишнего веса!
– Чего? Она ж вообще ни капли не толстая!
Ну правда ведь. Ни капельки. Вы вообще видели Рэй?
– Это мы с тобой так думаем, а вот для Рэй вес – больная тема. Ты вообще не замечаешь, как часто она в последнее время о диетах говорит?
– Э-э… Серьезно?
Не замечала. Не щелкает.
– Вот об этом я и говорю – ты никогда людей нормально не слушаешь и…
– Каюсь, виновата! Туговата! Стекловата!
– Агрх, ну вот, вот опять! Даже не дослушала меня, так еще и кривляешься! – теперь