– В следующий раз я сломаю тебе руку, а твоему еврею отрежу уши и продену их в дужки очков. За мной, собаки!
– Диман, вставай, надо идти. Бог с ними, ушами, очки жалко, да и на что тогда вешать, – Изя ещё пытался шутить.
– Уговорил, горилла. Но где мой кот? Отдайте мне его.
– Твоим животным уже занимаются, – мрачно процедил демон в пальто.
– Я без кота никуда не пойду.
– Считаю до трёх. Раз…
Изя обречённо встал.
– Два…
Дима посмотрел на друга, тот был бледен и готовился к боли.
– Если со Счастьем что-то случится, я заражу тебя ковидом или малярией, поносом точно…
С лёгким паром от Жобы, и белые тапочки от Бори…
Вновь пройдя по бесчисленным длинным коридорам, они вошли в помещение, сплошь из белого кафеля. В нос резко ударил запах хозяйственного мыла и хлорки. Очки Изи сразу запотели, он снял их и сунул в карман брюк. На пороге стоял огромный боров в смокинге и шляпе. Несмотря на этот прикид, Диман его сразу узнал. Это был рыжий бульдог Боря из морга. Носяра бычары явно не забыл безжалостные пальцы Димы, отливая очевидной синевой.
– Боря, обмой их, – коротко бросил Главный исполнитель и вышел.
– Вот те на, – искренне удивился Диман. – Даже не думал, что мир так тесен. Но именно здесь тебе самое место, Борька. Или в морге больше нравилось старушек дурить?..
– Раздевайтесь, одежду сложите в углу, – банщик-Боря вряд ли не узнал Диму, но сделал вид, что не знаком с ним.
– Спасибо, но мы не хотим мыться, мы уже приняли душ утром, скажи, Диман, – вежливо попробовал отказаться от непредвиденной помывки Изя.
– Жоба, объясни им всё! – крикнул кому-то громила.
Тут же из ниоткуда появился маленький, кругленький, шустренький в очках, тоже, естественно, в смокинге и шляпе. Друзья недоумённо переглянулись. Жобой оказался Анатолий Иванович, тоже из морга, начальник Бори. Здесь он, судя по всему, был в его подчинении. Сделав вид, что абсолютно не знаком с друзьями и никогда не сотрудничал с Изей, он ласково приветствовал:
– Добро пожаловать в нашу чудесную баню-хамам!
– Хаммам или хамам? – попытался шуткануть Дмитрий.
– Какая разница, – махнул рукой кругляш. – Главное, что мы вас давно ждём, просто заждались уже. Наконец-то вы у нас. Чудненько! Но вы не знакомы с нашими правилами. Я объясню их, они простенькие. Во-первых, в нашем славном городе всё должно быть стерильным, чистым, в том числе и вы. Вы ведь ещё вчера где только не были… и на кладбище, и в морге,.. а ночью, ночью… Дмитрий на песке… голышом… пантеры неумытые… Изя… кресты дубовые… занозы… Это по-вашему чистота и стерильность?! Во-вторых, если вас в нашем городе о чём-то вежливо просят, в ваших интересах это выполнять. И наконец, в-третьих, если вы не будете соблюдать наши правила, вас так или иначе заставят их соблюдать. Если вы вдруг окажетесь неблагоразумными, вас накажут и всё равно заставят, вам может быть больно. Оно вам надо? Просто соблюдайте правила. Вам ли не знать: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». А здесь наш монастырь, и наш устав. И существуют они, ох, как давно… ещё задолго до рождества мессии и спасителя вашего… Мой вам искренний совет: раздевайтесь, мойтесь. Банька у нас хорошая, стерильная. Не пожалеете.
Диман подошёл к милому толстячку, снял с него шляпу: рога были кривые, даже длиннее, чем у Марфи, настоящие были рога. Он не удержался и подёргал их. Жоба-Анатолий Иванович перенёс это стойко и молча. Дима водрузил шляпу на место и спросил:
– Так ты кто: Анатолий Иванович или жопа?
– Помни про правила, члвк, – тихо произнёс Жоба и вышел.
– Изя, ты как думаешь, в нашем городе, в нашем мире таких анатолиев ивановичей, жопов и борь много?
Изя не успел ответить, вошёл угрюмый рыжий Боря. Дима плюнул и сказал:
– Ладно, будем мыться. А то ещё Мойдодыра позовёте из какой-нибудь маминой спальни. Чёрт вас знает…
– Ещё раз плюнешь, будет больно, – с явной угрозой бросил боров. – Как в морге вашего города не повторится…
– Помнишь, рыжий, мои пальцы, – с нескрываемой отрадой произнёс Диман и добавил: – Если у вас общие металлические тазики, то засуньте их куда подальше, душем обойдёмся.
Он стал раздеваться первым. Изя снял очки и как-то неловко и стыдливо последовал его примеру.
– Диман, я в общественных банях никогда не был…
– А я два года армейским хозяйственным мылом шкуру драл и тазиками гремел.
– Вам в эту дверь, шутник, голожопый, – прорычал громила.
Дима, проходя мимо рыжего банщика, не удержался и бросил:
– Рыжий, ты часом в Освенциме в топки уголь не подбрасывал?
– Откуда тебе это ведомо? – всерьёз удивился боров.
– Дед рассказывал.
– Нравишься ты мне, члвк, – неожиданно произнёс Боря. – Даже за нос свой прощаю. Пива хотите?
– Откуда такое всепрощение и доброта? – удивился Дмитрий.
– Вы у нас пациенты… клиенты особенные… редкостные экземпляры, можно сказать, раритетные, – усмехнулся амбал и вытащил из-под тумбы ящик с пивом.
– Пиво наше? – продолжал шутковать Дима. – А то мы импортное не потребляем, патриоты, знаешь ли…
– Пиво наше, сами здесь варим.
– Черти ваши в котлах?.. – не унимался друг Счастья.
– Так, будете или нет? – Боря стал раздражаться.
– Давай, главное, чтоб не немецкое. А то Изю от баварского пучит. Скажи, брат…
Изя неловко жался к стене. Дима обнаглел вконец и спросил:
– А как насчёт сигарет?
– У нас не курят – стерильность нарушается, – бросил рыжий и вышел.
Баня была из славных советских времён: с десяток душевых леек без кабинок и даже без перегородок, каменные скамьи с оцинкованными тазиками и хозяйственным мылом, другого не было. Парилка оказалась так-сяк, но пиво не подкачало. Через пару часов друзья вышли в раздевалку распаренные и охмелевшие. Рыжий Борька уже ждал их:
– Одевайтесь и на выход.
– Где одежда наша? – не понял Дима.
– А это, по-твоему, что? – банщик указал на что-то белое, висевшее в углу.
– Где наша? – неуверенно произнёс Изя.
– Её сожгли, была нестерильна.
Одеждой оказались белые широченные штаны и рубаха, всё было сработано из мешковины. Рядом лежали белые тапочки.
– Я это кимоно не надену, – категорично сказал Даман.
– Тебя никто не заставляет, можешь идти голым. Для таких, как вы, другой одежды не полагается.
– Это же на покойников… и тапочки белые… – Изя был в явном замешательстве. – А где мои очки? Я без них плохо вижу…
– Вы и есть покойники, мёртвые души, – злорадно ухмыльнулся банщик в смокинге и показал: – На подоконнике твои очки, члвк.