Плетусь следом, гляжу себе под ноги. Растянуться сейчас будет полным фиаско. Весь тренерский штаб всегда поражался, мол, как так?! На соревнованиях я ни разу не споткнулась, на тренировках предметы роняла крайне редко. Но знали бы вы, сколько раз я чуть не разбивала себе нос, спускаясь по трапу самолёта. Да и на ровном месте могла завалиться. Моя неуклюжесть природная широко обсуждалась в узких кругах.
— Пап, смотри, как Эмма умеет, — обогнав меня, Саша бросает две бутылки с водой. Ловлю.
Вчера он выяснил для себя, что я умею жонглировать. Такое было открытие! Он долго смеялся и по-детски хлопал в ладоши, сопровождая представление безудержным смехом, от которого в уголках его глаз влага собираться начала.
Главное выявление последних дней для меня — Саша очень открытый и позитивный парень. Душа компании. И капельки высокомерия в нём отыскать не смогла.
Сначала мне думалось, что моё восприятие Саши обусловлено чувствами к его отцу. Всё связанное с Тимуром для меня дорого. Оказалось, что нет. Заработавшись, я не заметила, как наступил вечер, и, когда Саша в третий раз позвал меня ужинать, снова попыталась съехать. Но не тут-то было. Выволок меня в коридор прямо на кресле рабочем. Надеюсь, что пол не расцарапали. Так усердно припирались, что незаметно друг для друга заболтались. Почти не спали, а утром Саша потащил меня покататься. С наказом папы — развлекать меня, справился на отлично. Давно так весело не было.
Тимур оборачивается. Смотрит на Сашу, затем на меня. Я тут же смущаюсь, немного краснею. Его зрачки слегка расширяются, в глазах отражается непонятная гамма чувств. Слишком насыщенная. Разобрать не могу, но на секунду мне кажется: он счастлив. Как только Саша начинает меня подбадривать и подгонять, Тимур снова становится хмурым. Кивает своим мыслям и теряет всякий интерес ко мне и к происходящему в целом.
Невыносимо. Слишком больно. За гранью. Давление на грудь дикой силы испытываю. И изнутри, и снаружи.
— Куда Кира дели? — интересуется Тимур, дверь в дом придерживая, пропускает меня внутрь первой.
Проходя мимо, задеваю его легонько плечом. Реакции ноль. Пытаюсь себя убедить: все дело в присутствии Саши, но я знаю — это не так.
Саша выдает мне натянутую улыбку, дескать, не переживай, сейчас его удивим.
— Алинка приезжала. Ты столько всего пропустил, — тон Саши интригующий очень.
Мы с ним попали на представление и «ох, какое». Алина приехала вчера и закатила Кириллу истерику, перетекшую в грандиозный скандал. Свидетельницей такого я стала впервые. Она била на кухне посуду, лупила бывшего мужа сумкой своей и всем, что под руку попадалось, прогрызла ему руку до крови, когда он прикрывал её рот, из которого проклятия сыпались одно за другим. Я долго не могла въехать в чем же причина?!
— Кирилл, твою мать! Ненавижу тебя! Чтоб тебе пусто было! Засранец последний. — В ушах до сих пор крик Алины стоит. — Ты мне всю жизнь испортил! Прибить тебя надо, но не хочу сама двух детей воспитывать… — На этих словах Алина бросила чем-то в Кирилла и бешено ногами затопила.
Позднее оказалось — тестом на беременность. У них как-то получилось случайно переспать. Очень метко.
Кто-то случайно, а я даже спланированно не могу это сделать. Ответ на поверхности, да? Тимур меня не хочет. Что-то другое его рядом держит.
Судорожно вздыхаю и возвращаюсь к реальности.
— Ты скоро дядей во второй раз станешь, — беззаботно сообщает Саша отцу.
Тимур нисколько не удивлен. Весело хмыкает.
— Адель, верно, счастлива очень.
— Алина беременна, — поясняет Саша, голову опустив немного.
— Я так и понял, — улыбка Тимура меркнет, когда он за спину мне смотрит. Взгляд становится ледяным. Абсолютный ноль. Минус двести семьдесят три по Цельсию. Попробуй не сдохни. — Что ты тут делаешь?
Тимур не ко мне обращается, но я морщусь — до того резок тон.
Ещё до того, как обернуться, я понимаю, кого увижу за своей спиной.
Оборачиваюсь и вижу Стеллу. Она стоит в нескольких метрах от меня, на болезненном лице отражается презрение. Ей словно противно быть тут.
Сейчас она выглядит иначе. Рваные джинсы и черная футболка не по размеру. Без макияжа. Лицо, да и вся кожа, бледные настолько, что не только вены, но и капилляры видны. Под глазами темные, почти синие пятна. Её померкший взгляд меняется сразу, как только Сашу замечает.
— О, так вы теперь втроем забавляетесь. Пап, это бесы в ребро? — она кивает, прищуривается и расплывается в безумной улыбке. — Ты у нас всегда такой порядочный был. Больше одной телки рядом с собой не держал. А сейчас что, распробовал?
— Рот свой закрыла, — Тимур рявкает так, что у меня волоски дыбом встают. Никогда даже близко его таким злым не видела. Волны гнева сочатся наружу, разрушая всё, что может им помешать. — Я тебя спрашиваю: почему ты здесь, а не в клинике?
— Не все такие бессердечные, как ты, папочка. Папе Глеба стало жалко меня, — произносит Стелла с укором.
Тимур делает шаг в её сторону — она пятится, но продолжает.
— Саш, как она? Стоила того, чтобы семью нашу рушить? — становится на пальчики и пытается поймать взгляд брата.
— Сын, уведи Эмму наверх, — строго, но стараясь спрятать своё раздражение, произносит Тимур.
Я с места не двигаюсь.
— Ты о ней так заботишься. Это так мило, — елейно, с придыханием шепчет девушка. — Правда, особенная? На всё согласная? К тебе одноклассницы мои клеились. Из хороших, кстати, семей. Они не шлюхи, порядочные. Тебе не было никогда дела до малолеток. А чем эта другая? — переставая скрывать показное спокойствие, выкрикивает. — Чем она лучше? Ты из-за неё меня в психушку упек. Из-за неё! Чтобы вам не мешала! Глеба чуть не убил! А эту грязь так и держишь рядом с собой! В дом к себе…
Договорить она не успевает. Приблизившись, Тимур встряхивает её так, что голова болтаться начинает на тонкой шее. Но и этого мало. Вывернувшись в руках отца, из-за его плеча она смотрит на меня. Улыбается широко и спрашивает.
— Ну как, тебе подарочек мой понравился? Я очень старалась! Готовилась. Оказалось, не такая уж и глупая я, как все думали. — Какая же она мерзко довольная. — Кто лучше трахается, Глеб или папа мой?
Привкус крови чувствую во рту, не сразу понимая, что язык свой прокусывать продолжаю.
Тимур повторяет свою просьбу, обращенную к сыну.
Руку свою вырываю, когда чувствую хватку на локте. Как же мерзко… До тошноты… И так больно, что зубы скрипят. Это