— И сын министра хотел на тебе жениться, — Тимур повторяет фигню, сказанную Настей зачем-то.
— Я даже не помню такого. Мне лет тринадцать было тогда. И я тренировалась по двенадцать часов в сутки. Какие мальчики — я спать забывала.
Не самая приятная тема для обсуждения. Почему именно сегодня? Вечно всё идет черти как. А может быть, это знак, и мне надо остыть?
В Харбине, в Скопье, да и просто каждый день периода наших с Тимуром «отношений» я была готова переступить за черту. Не то чтобы сейчас у меня волос на теле лишних полно или белье неуместное, нет. Но я ехала на день рождения Риты с полной уверенностью — ничего не будет. Пусть смотрит и локти кусает. Типичные девчачьи глупости. Умыться слезами, но в руки не даться. С Тимуром такое не прошло…
Сейчас же я не понимаю, как себя вести. Не могут же эти разговоры прелюдией быть? Или могут?
Глава 48
Тимур
Сердце в бешеном ритме заходится. Ничего не случилось, просто смотрю, как Эмма своими невероятными черными глазищами сверкает. Внутри столько всего, что хоть подыхай.
Вроде бы накал волнения из-за угрозы безопасности Эммы спал. Егоровы опасности больше не представляют. Стелла в рехабе во Франции. Все остальное контролирует охрана.
Хотя, кого я обманываю, сложно когда-либо простить себя будет. Не питаю иллюзий относительно той лютой ненависти, что внутри меня поселилась. В ней есть один плюс — проще в руках себя держать рядом с Эммой. Страшно, дико страшно её испугать.
— Наверняка вести с тобой переговоры то ещё удовольствие, — она поправляет рукав своего милого платьица. — Ты меня заболтал настолько, что я совсем забыла уточнить, куда мы едем. Как так? Дома Жор один. А я у тебя. Мне перед ним уже стыдно.
Эм нервничает. Сильно. Это заметно. И я. Как мальчишка.
Кто бы мог подумать, но я теряюсь, видя, как она то и дело взгляд опускает, рассматривает то свои кисти рук, то коленки. Даже в пятнадцать, когда я особо не знал, что с девочкой делать на свидании, у меня не было такого внутреннего тремора. Выдержка натянута до предела. Только коснись и полетит всё к чертям. И Эми касается, сама того не зная. Облизывает пересохшие губы, одномоментно голову поднимая. Взглядом встречаемся, и в голове моей что-то щёлкает.
— Иди ко мне, — протягиваю руку, приглашая её к себе на колени.
Несколько долгих секунд Эмма смотрит внимательно, переводя взгляд то на ладонь мою, то в глаза заглядывая, дескать, да? Ты точно уверен?
Уверен я был давно, но не во всем. Вывезу ли? Вопрос остается открытым. Одно дело переспать с кем-то из-за похоти. Другое — заняться любовью с девушкой, которая нескончаемо дорога. Бесценна.
Осознаю, что люблю её до безумия.
Кончиками пальцев Эмма касается края ладони и скользит ими дальше и дальше, пока полностью не вкладывает свою узкую ладошку в мою.
Не справившись с эмоциями, аккуратно, но все же дергаю её на себя, впечатывая в своё напряженное тело. Эмма ойкает, подается вперед и живо устраивается на моих бедрах, сжимая их коленками.
Она так близко. Слишком близко, чтобы смочь с собой справиться. Её запах дурманит. Сводит с ума.
Губы Эм податливо распахиваются, стоит только к ним прикоснуться. Нежно целую её, массируя в этот момент большими пальцами её талию с обеих сторон. Стоит только углубить поцелуй, Эми постанывать начинает — тихо и очень соблазнительно. Сладкая девочка во всех отношениях.
Поглощённый Эммой полностью, дергаюсь, когда её пальчики касаются моего живота. Она ими узоры вырисовывает, опускаясь всё ниже. Разрывает поцелуй и, обхватив своими губками, начинает посасывать мою нижнюю губу. Умопомрачительно.
Прильнув ко мне плотнее, Эмма вжимается в меня бедрами, так сильно, что эрекцией, несмотря на одежду, чувствую её жар, и, как мне кажется, она уже влажная.
Боже, это так возбуждающе…
— У тебя мышцы на лице дергаются, — Эми касается моей щеки. Гладит, а по моему телу тепло разливается. — И вены на шее вздулись, — прикасается влажными губами к озвученной части тела, языком придавливает пульсирующий участок. С ума сойти…
Плутовка. Хотел ведь помедленнее.
Выдержка к черту летит. Сминаю в руках её платье и дергаю. Слышится треск ткани. Эми вскрикивает от неожиданности. В следующую секунду оказывается лежащей на спине, обнаженная спина обивки дивана касается.
Сглатываю, чувствуя озноб по спине прокатывается.
Разорванное на спине платье легко поддается, за считанные секунды стягиваю его с хрупких плеч. Спускаю до уровня сосков и останавливаюсь. Снова вспоминаю…
— Тимур, пожалуйста, я тебя очень прошу… Я так больше не выдержу, — Эмма за малым не плачет. — Не думай о нём. Пожалуйста… Хотя бы сейчас не думай.
Замираю, нависая над ней. Эмма обнимает меня за шею, подтягивается ближе. Обхватывает обеими ножками мой торс.
Перед тем, как страстно поцеловать произносит:
— Хочу, чтобы ты был только моим. Когда мы вместе, думай только обо мне. Я буду помнить только то, что произойдет между нами. Только ты и я. Никого больше. Тимур, только, пожалуйста, не сдерживайся. Я хочу тебя всего. Мне нужен только ты.
Как легко потерять контроль над собой. Подхватываю Эмму под бедра и, упираясь коленом о диван, поднимаюсь на ноги.
Боюсь ее отпустить. Прижимаю сильнее к себе. Она дышит тяжело. Ей также горячо, как и мне. Плавимся вместе.
Возбуждение с помешательством граничит. Огненный шар в груди разрывается, когда, опустив Эм на кровать, наблюдаю, как она стягивает с себя трусики, оставаясь лишь в платье, которое и груди уже не прикрывает.
Дико хочу её стонущую и изнемогающую от желания. Хочется войти в неё до упора и двигаться сильно, безжалостно. Сжимать до хруста её точеное, великолепное тело. Любить её хочется. Доказать, что нужна мне нескончаемо сильно.
Внутренний голос подсказывает: торопиться не стоит. Стоит растянуть прелюдию и подготовить малышку. Но куда там. Её мягкие стоны, изгибы тела, теплое дыхание… Вся она сводит с ума, порабощая мозг и тело.
Раздеваюсь и только собираюсь достать презерватив, как Эмма меня обхватывает за запястья.
— Хочу без… Хочу тебя чувствовать… — едва слышным