— Мне тоже. Я этим занимаюсь, — говорит Вест. Я знаю, что это так. Его команда ищет закономерности на основе списков имен, которые предоставили и Раф, и я. Каждая съемка за последний год, расписанная по пунктам и представленная им.
— Каково это — притворяться, что встречаешься с Вестом? — Алекс смотрит на меня с ухмылкой. — Скажи, что это ужасно, пожалуйста.
— Ты правда хочешь знать?
— О, да.
— Снабди нас боеприпасами, — говорит Джеймс.
Я смотрю на Веста. Он встречает мой взгляд своим, и в его глазах сухая усмешка.
— Это было… настоящим учебным опытом.
Джеймс смотрит на меня.
— Чему ты научилась?
— Только тому, насколько он может быть надоедливым, — предлагает Алекс. — Что он утверждает, что ненавидит быть главным, но почему-то всегда оказывается у руля. Он обожает выполнять свой долг. Каким бы он ни был. Думаю, это его фетиш.
— То, что ты владеешь какими-либо знаниями о его фетишах, тревожит, — говорит Джеймс.
— Ни один из вас не знает моих фетишей, — спокойно отвечает Вест. Он все еще смотрит на меня, и я слышу его в своей голове, шепчущего сладкие, грязные похвалы. — И тебя не спрашивали. Спрашивали Нору.
— Что ж… — я поднимаю руку и потираю шею. — Он на удивление хорош в притворстве. Работает на публику, когда захочет. Но он еще и упрямый. Неизменно честный. Любит поспорить.
— Все правда, — говорит Джеймс.
— Ты уже обнаружила его коллекцию кукол? — спрашивает Алекс.
Я смотрю на него. Большой шотландец смотрит на меня слишком яркими, слишком невинными глазами.
— Нет.
— Он может стесняться этого, но это нечто впечатляющее.
Вест стонет.
— Снова начинается.
— Его второе имя — Мод, кстати.
— Нет, это не так.
— Было с нашего первого года в Бельмонте. Мы его заново окрестили. Не так ли, Джеймс?
Джеймс поднимает бокал.
— За Вестона Мода Каллоуэя-младшего, величайшего в своем роде.
Я смеюсь и встречаю взгляд Веста, полный раздражения. В жилах все еще течет адреналин после сегодняшнего дня и второго за вечер маргариты.
— Я не знала! Было бы здорово узнать об этом, когда твоя сестра допрашивала нас о вторых именах на семейном ужине.
Он качает головой, но его губы изогнуты.
— Мне нравится, что вы притворяетесь и перед его семьей, — говорит Алекс. — Ты оказываешь ему реальную услугу, знаешь ли.
— Удерживаю его мать от того, чтобы подбрасывать ему красивых женщин? — я снова закидываю ногу на ногу. Платье задирается еще на дюйм, и взгляд Веста опускается. — Да, я оказываю ему такую услугу.
Джеймс смотрит то на Веста, то на меня, его серые глаза сужаются.
— Ну, ты помогаешь ему выиграть время, — говорит Алекс.
— Выиграть время?
Вест наклоняется вперед.
— Нам стоит заказать еще выпивки.
— Да, стоит. — Раф появляется позади Веста и хлопает его по плечу. Вест напрягается. Словно от прикосновения ему было больно. — Следующий раунд за мной.
— Я пойду с тобой. — я встаю, чтобы присоединиться к нему, и не забываю взять с собой телефон.
Раф заказывает еще один раунд и прислоняется к стойке бара.
— Ты хорошо справляешься, — говорит он. — Не отстаешь.
— Не отстаю? Я планирую выиграть в покер.
Его ухмылка расширяется.
— Ты помнишь, как играть?
— Конечно. Ты и Джеймс учили меня на каникулах, помнишь? — спрашиваю я. Джеймс провел несколько каникул у нас во времена учебы в школе-пансионе. Он чередовал: иногда у нас, иногда у Веста.
— Это было много лет назад.
— Я все еще помню, — говорю я.
Его взгляд падает на мою шею.
— Ты поранилась.
Черт. Я забыла убрать волосы.
— Просто ожог.
Он хмурится.
— Ожог?
— Ага, со съемок на той неделе, — говорю я, слегка пожимая плечами. — Они завивали мне волосы и подошли слишком близко.
— Идиоты, — бормочет он. — Ты в порядке?
Я закатываю на него глаза. Ложь далась легко, но сердце колотится сильно.
— Да. Я переживу это серьезное оскорбление против моей персоны.
Брови Рафа взлетают.
— Ты сегодня в хорошем настроении. И всю поездку такая.
— Мне весело.
— Я вижу. В тебе есть что-то… другое. Ты выглядишь счастливее.
— Может, так и есть. Переезд в Нью-Йорк был хорошим решением. — я качаю головой. — Даже если мама до сих пор спрашивает меня почти каждый день, когда я вернусь во Францию. Она, кажется, не может этого принять.
— Нам всем будет спокойнее, когда ты снова будешь ближе к дому. — он протягивает бармену крупную купюру. — Идешь?
Я качаю головой.
— Я закажу кое-что еще для себя.
И я собираюсь написать Весту, что забыла надеть нижнее белье.
Глава 41
ВЕСТ
Раф возвращается, но Нора остается у стойки бара. Она болтает с одним из барменов. Он привлекательный. Улыбается ей слишком широко.
На ней короткое платье, которое заканчивается на середине бедер, оставляя длинные ноги обнаженными. Она то скрещивала, то расставляла их ранее, зная, что я смотрю.
Она играет в свою собственную игру, и я не сомневаюсь, что это расплата за то, что она сказала в самолете. Был ли твой первый раз романтичным?
— Ты слушаешь? — спрашивает Джеймс.
Я отвожу взгляд.
— Ага.
Он смотрит на меня секунду дольше, чем нужно.
— Тогда о чем я тебя спросил?
— Соглашусь ли я позволить тебе выиграть завтра. И ответ — нет.
— В тот день, когда я спрошу, позволишь ли ты мне выиграть, я окончательно рехнусь, — говорит Джеймс. — Я сказал, что ты проиграешь. Это было утверждение. Не вопрос.
— Верно. — я снова смотрю на Нору. Она слегка смеется и улыбается бармену. Словно флиртует.
— Ты уже решил вопрос с поместьем? — спрашивает Раф.
— Дай человеку расслабиться хоть на одну ночь, — протестует Алекс, — Прежде чем напоминать ему, что он теряет родовое гнездо.
— Тебе легко говорить, когда ты ненавидишь свое, — говорит Раф Алексу. Он поворачивается ко мне. — Разобрался?
— Нет. Но я его не потеряю.
— Это, — протягивает Джеймс, — не ответ.
— Мои адвокаты звонили мне рано утром. Последний вариант, над которым мы работаем, скорее всего, слишком рискованный.
— Оспаривание траста? — спрашивает Раф.
— Да. Есть вероятность, что мы сможем сделать дело сильнее, вынеся его на публичное судебное разбирательство.
— Публичное? — Джеймс качает головой. — Не делай этого.
— Это не идеально, — признаю я. Никто из нас не любит, когда наше личное дело выносят на показ перед публикой. — Но это может сработать. Есть четкий аргумент, что траст нарушает современные принципы равноправия и справедливости. Эмбер ведь даже не может унаследовать поместье из-за сложных правил траста, черт возьми.
— Она, должно быть, в ярости, — говорит Алекс.
— Так и есть. И имеет на это право.
— Что случится, если ты проиграешь