— Работает, — выдохнул он.
— Поздравляю, — усмехнулась я. — Ты нашел подход.
С той ночи у Виктора появилась новая тактика. Когда Влад начинал капризничать, Виктор не пытался его укачать или накормить. Он брал его на руки и начинал... говорить. О бизнесе, о сделках, о поглощениях. И Влад слушал. Всегда. Я сначала думала, что это совпадение, но через неделю стало ясно — мой сын реально затихал под монотонный голос отца, вещающего о корпоративных стратегиях.
Однажды я застала такую картину: Виктор сидел в кресле с Владом на руках и серьезно, как на совете директоров, объяснял:
—...и вот тут важно было не поддаться эмоциям. Конкуренты рассчитывали, что я пойду на поводу у амбиций и переплачу. Но я выждал. И они сами пришли ко мне с предложением, которое было выгоднее на двадцать процентов. Понимаешь, Влад? В бизнесе, как и в жизни, главное — терпение и холодный расчет.
Влад смотрел на него абсолютно серьезными глазами и, кажется, действительно впитывал каждое слово. Или просто грелся в теплых отцовских руках. Но мне нравилось думать, что наш сын с пеленок учится корпоративным войнам.
На десятый день нашего пребывания в доме (я уже начала привыкать к тому, что это "наш дом", а не "его дом" и не "моя тюрьма") объявились Марта и Несси.
Они ворвались без стука, конечно. Марта — с огромной сумкой, из которой торчали какие-то банки и пучки трав, Несси — с видом пророка, явившегося судить живых и мертвых.
— Ну, показывайте, что вырастили! — скомандовала Марта, швыряя сумку на пол и устремляясь к кроватке, где мирно посапывал Влад. — Ой, красавец! Весь в меня!
— В тебя? — фыркнула Несси. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Он в отца породой пошел, это сразу видно. А вот глаза... глаза мамины. Хитрые.
— Явились, — прокомментировал Виктор, выходя из кухни с чашкой кофе. При виде двух старух его лицо приняло странное выражение — смесь настороженности и... уважения? После родов он как-то пересмотрел свое отношение к магии. — Чай будете?
— А что, даже обыскать не хочешь? — прищурилась Марта. — И охране не звонишь? Прогресс, Сокол. Дрессура дает плоды.
Виктор вздохнул, но промолчал. Я видела, как дернулся его глаз, но он сдержался. Молодец.
Несси тем временем подошла к кроватке и замерла, глядя на Влада. Ее лицо стало сосредоточенным, глаза прикрылись, губы зашевелились беззвучно.
— Сильный, — сказала она наконец. — Дух крепкий, характер упрямый, как у отца. Но с маминой хитрецой. — Она открыла глаза и усмехнулась. — Этот еще всех нас перехитрит. Он и папашу вокруг пальца обведет еще до школы.
Виктор, который уже успел расслабиться и даже наливал чай, замер.
— Что значит "обведет вокруг пальца"? Мой сын будет честным и прямым.
— Твой сын, — парировала Несси, — будет тем, кем захочет. А захочет он, судя по ауре, власти. Но не такой, как у тебя. Ты давишь, он будет... огибать. Это тоньше. Это опаснее.
Виктор посмотрел на спящего младенца так, будто тот только что объявил войну его империи. Я фыркнула в чашку.
— Не слушай их, — сказала я. — Они любят драматизировать.
— Мы констатируем факты, — обиделась Марта. — А ты, мамаша, давай, рассказывай, как справляешься. Кормишь хорошо? Спишь когда? А то вид у тебя... — она окинула меня критическим взглядом, —...как после войны.
— Так и есть, — вздохнула я. — После войны с графиком кормлений. Он просыпается каждые два часа.
— Это нормально, — отмахнулась Марта. — А этот, — она кивнула на Виктора, — помогает?
— Помогает, — неожиданно сказал Виктор сам. — Я беру ночные смены. Она спит.
Я уставилась на него. Он что, только что признался, что встает по ночам? Он, который спит по четыре часа и функционирует как робот, — он вставал к Владу? Я, честно говоря, думала, что это я в полусне все делаю.
— С каких это пор? — спросила я подозрительно.
— С третьей ночи, — ответил он, не глядя на меня. — Я заметил, что ты не высыпаешься. А мне много не надо. И он слушает мои лекции лучше, чем колыбельные.
Марта и Несси переглянулись. В их взглядах было что-то такое... одобрительное, что ли.
— А он, оказывается, мужик, — сказала Марта. — Не ожидала.
— Я же говорила, — усмехнулась Несси. — Порода есть порода. Не пропащий.
Виктор налил им чаю и даже достал печенье, чем окончательно меня добил. Он что, учится быть гостеприимным? Прогресс, как сказала Марта, невероятный.
— Ладно, — Несси поставила чашку и полезла в свою безразмерную сумку. — Я тут принесла кое-что. Для защиты. Мало ли что.
Она вытащила маленький холщовый мешочек на кожаном шнурке.
— Это ему на шею, когда подрастет. Травы особые, заговоренные. От дурного глаза, от злых людей, от болезней.
— И от налоговой, — добавила Марта. — Шучу. Хотя с его отцом и налоговая не страшна.
Виктор взял мешочек, покрутил в руках. Я ждала, что он сейчас скажет что-нибудь про "никакой магии" и "мой сын будет жить в реальном мире". Но он просто кивнул и положил мешочек в кроватку, рядом с Владом.
— Спасибо, — сказал он коротко. Искренне.
Несси чуть не поперхнулась чаем.
— Ты чего это? — подозрительно спросила она. — Подлизываешься?
— Нет, — ответил Виктор спокойно. — Просто понял, что без вас ничего бы этого не было. Ни его, ни нас. Так что спасибо.
Марта шмыгнула носом и отвернулась к окну.
— Ну хватит, а то сейчас разревусь. Старая уже, слезливая стала. Давай лучше про имя поговорим.
— Имя? — переспросила я. — У него есть имя. Влад. Владимир.
— Это для людей, — отмахнулась Несси. — А для наших... для тонкого мира... ему нужно второе имя. Тайное. Чтобы защитить.
Виктор нахмурился, но смолчал. Я видела, как он борется с собой, и это было почти трогательно.
— И какое же? — спросила я.
Несси закрыла глаза. Ее лицо стало отрешенным, будто она прислушивалась к чему-то, что мы не могли слышать. Тишина затянулась. Марта замерла с чашкой в руке. Даже Виктор, кажется, перестал дышать.
Несси открыла глаза.
— Огонек, — сказала она просто. — Его тайное имя — Огонек. Потому что светится ярко. Всю жизнь будет светить. И другим тепло, и врагам — глаза выжигать.
Виктор моргнул. Один раз. Второй. Его лицо медленно приобретало оттенок, подозрительно похожий на свекольный.
— Огонек? — переспросил