От метро мы продолжили путь на автобусе. Там мне снова пригодился взятый у Мичурина проездной билет. В заполненном шумными пассажирами салоне автобуса мы доехали до товарной станции. Рядом с которой я увидел совсем не столичные пейзажи: пышные кусты с покрытой толстым слоем пыли листвой, группы следивших за нашим появлением из автобуса людей (похожих на бездомных), высокий железный забор и перегородивший проезд к железнодорожным путям свежеокрашенный шлагбаум.
Не вписывавшийся своим «офисным прикидом» в окружавшую нас обстановку Кореец решительно вошёл в будку охраны. С улицы я увидел через грязное окно, как Верещагин поговорил с охранниками. Отметил, что наша группа здесь выглядела чужеродно, точно явившаяся на чужую территорию. Дежурившие около ведущих на станцию ворот бомжеватого вида мужчины рассматривали нас с нескрываемой неприязнью. Андрей Студеникин взглянул на них и с усмешкой обронил: «Конкуренты».
Кореец пробыл в будке охраны примерно пять минут.
Затем он выглянул на улицу и скомандовал:
– Заходим. В темпе, пацаны. Нас уже ждут.
На территории товарной станции (уже в десятке шагов за шлагбаумом) я почувствовал хорошо знакомые ароматы железной дороги: запах креозота и дыма от сгоревшей солярки, тяжёлый душок мазута и запах мокрой древесины. Ещё в пути мы разделились на две группы по пять человек. Кореец шагал чуть в стороне, словно шёл не с нами. Навстречу ему вышел наряженный в мятую рабочую одежду мужчина. Он пожал Корейцу руку и указал вперёд, где на железной дороге замерли вереницы товарных вагонов.
Кореец обернулся и сообщил:
– Наши вагоны вон там и там.
Он папкой дважды указал вперёд.
– Там вас уже ждут, мужики. Поторопитесь. Сейчас подгонят фуры.
Главной темой разговоров (когда мы шли к вагонам) стало гадание: что именно мы будем носить. Никто не сомневался (кроме меня), что это будут ящики с бутылками или упаковки с алюминиевыми банками (мне сказали, что в таких баках бывает не только пиво, но водка). Студеникин с приятелями решили, что запасы водки у них в общежитии ещё большие. Поэтому загадали, чтобы нам достался вагон с вином. Хотя такие вагоны, по их словам, сейчас были здесь, на станции, большой редкостью.
Дожидавшийся нас у вагона человек пожал нам руки и распахнул дверь вагона.
Я увидел стоявшие друг на друге картонные коробки с надписью «Барбаросса».
– Водяра, – хором произнесли мои спутники (разочаровано).
– Первый раз такую вижу, – сказал Студеникин. – Надеюсь, что это не бурда. Как та, которую мы таскали в прошлый раз.
К вагону подогнали фуру с тентованной грузовой частью. В метре от вагона машина остановилась – мы забрались в полуприцеп, где тускло светили лампы. Здесь пахло соляркой и… водкой.
Полуприцеп приблизился к вагону. Водитель заглушил двигатель.
Студеникин взглянул на наручные часы и сказал:
– У нас ровно пять часов, парни. Не будем жевать сопли. Поехали.
С четверть часа мы ходили друг за другом – перемещали ящики с водкой из вагона в фуру. Пока в вагоне не появилось примерно полтора квадратных метра свободного пространства. Затем мы по команде Студеникина сменили тактику. Трое остались носильщиками. Студеникин занял место в вагоне – он подавал нам ящики. Смуглый молчаливый паренёк с очень подходившей под его внешность фамилией «Тучин» (его называли Туча) принимал у нас ящики в дальнем конце фуры и расставлял их около бортов.
Пару минут (после смены тактики) в фуре звучал лишь топот наших ног, поскрипывание пола и позвякивание бутылок. Затем разговорился Студеникин. Он осыпал на нас градом шуток и колкостей, одну за другой рассказал нам два десятка историй о своих взаимоотношениях с женщинами (с интимными подробностями). Его рассказы развлекали нас, словно радиопередача. Мы изредка реагировали на рассказы Андрея шутливыми отзывами, раз за разом замеряли шагами длину грузового прицепа.
Я узнал, пока бегал с упаковками водки в руках, что в вагоне помещались две фуры ящиков. Поэтому отмерял время до перерыва на глаз: оно приближалось по мере заполнения полуприцепа. Примерно через час я сменил Студеникина на его посту в вагоне. Но Андрей после этого не замолчал. Лишь сменил темы рассказов: теперь он говорил не о женщинах, а об автомобилях. Звуки его голоса то отдалялись от меня, то снова приближались – я вручал Студеникину очередной ящик с литровыми водочными бутылками.
Первую фуру мы заполнили за два часа. Фура уехала. Мы остались в вагоне. Уселись на ящики с водкой, перекусили бутербродами. От запаха водки меня слегка подташнивало (в вагоне встречались битые бутылки, содержимое которых пропитало картонные коробки). Подъехала вторая фура. К тому времени мы покончили с едой и растолкали по своим сумкам каждый по пять литров водки. Студеникин заметил мою задумчивость. Пояснил, что на выходе из станции водку не отберут… если мы передадим по одной бутылке охранникам.
Перерыв в работе не пошёл мне на пользу. Ноги после отдыха словно потяжелели, мышцы на руках побаливали. Я представил, в каком состоянии проснусь завтра утром – невольно передёрнул плечами. Снова приступил к работе в составе «носильщиков». За временем не следил, как не вёл и подсчёт доставленным в фуру коробкам. Следил, чтобы не свалился при входе в прицеп фуры. Придерживал коробки за дно – чтобы из них вдруг не посыпались бутылки (пару раз такое случилось). Работал, точно муравей.
Вторая фура заполнилась наполовину – к тому времени мне было уже всё равно: завершим ли мы работу вовремя. Я двигался подобно зомби: шаркал ногами по полу. Студеникин меня то и дело подбадривал. Говорил, что после разгрузки первого вагона он почти сутки не вставал с дивана: болели мышцы. Андрей заверил, что я справляюсь с работой «превосходно». Другие парни из второй бригады реагировали на слова Андрея ироничными ухмылками, но от шуточек в мой адрес воздержались.
Ящики в вагоне всё же закончились. Случилось это не внезапно, но я этому факту всё же удивился. Хотя уже смирился с тем, что ходьба с ящиками в руках – суровая необходимость. Я спрыгнул из вагона на землю, повесил на плечо сумку с водкой (позвякивавшие там пять бутылок показались мне тяжёлой ношей). Первая бригада завершила работу раньше нас – парни дожидались нашего появления в десятке шагов от будки охраны. Там же нас встретил и улыбчивый Кореец в брюках с наглаженными стрелками.
Верещагин подсчитал нас по головам, папкой показал на дверь будки охраны. Через будку мы шли вереницей по одному. Поочерёдно передали сонно потиравшим глаза охранникам по литровой бутылке водки.