Страшно другое…
Вдруг ей понравится атмосфера любящей полноценной семьи? Когда есть мама, папа, братья и у каждого своя уютная комната. Настоящая семья, живущая в большом светлом доме без ссор и ненавистных ужинов. В такой тепло и уютно, из такой совершенно не хочется уезжать.
Наверное, чтобы когда-нибудь не проиграть в этой схватке, мне тоже нужно постараться наладить свою личную жизнь и перестать мусолить в голове недавнее прошлое.
Моя соседка-пенсионерка из Бреста, узнав, что я в разводе, как-то пошутила, что расставаться тяжело только с первым мужем, все остальные пролетают как столбы вдоль дороги.
— А второе? — интересуется Адам, все еще не спуская с меня изучающего взгляда.
— А?.. — отвлекаюсь от мыслей и поправляю обычную прическу Анны Шуваловой — французские волны у лица, собранные в аккуратный пучок на затылке.
— Второе условие, Катя. Ты говорила, их будет два.
— Да, — коротко киваю, внимательно смотрю на дочь и снова на Адама. — Мне нужен аванс за съемки.
Он хмурится и... тоже внимательно смотрит на нашу дочь. Лия дурачится в бассейне с прозрачными шариками, а я уже чувствую, как безжалостно плавлюсь. Просто оттого, что можно разделить эту ответственность.
— Если тебе нужны деньги, я могу… — начинает Адам.
— Нет. Деньги твоей семьи меня не интересуют. Я хочу только свой гонорар. Авансом. Достаточно того, что ты мне платишь намного больше, чем я стою.
Его лицо становится непроницаемым.
— Хорошо. Сколько тебе нужно?
— Тридцать процентов.
— Без проблем. Сегодня же переведу, куда скажешь.
— Спасибо, — равнодушно отворачиваюсь.
Этого должно хватить на аренду хорошей квартиры хотя бы на полгода и парочку нянь, которые будут сменяться.
Отец мое решение не оценит, значит, пришла пора взрослеть, Катерина: съехать из Шувалово, отпустить наконец-то Адама и начать… новую жизнь.
С другим мужчиной.
Глава 24. Катерина
Часто мы преувеличиваем проблему в своей голове. Воронка безжалостно закручивается, и вот ты постоянно примеряешь к ситуации разные варианты исхода и пытаешься как-то справиться.
Не с проблемой — с мыслями о ней.
Сколько сил и внутренней энергии мы тратим на серебряную пыль, которая рождается в нашем воображении и там же оседает легкой вуалью, так и не очутившись в реальности?..
Бесконечно много. Непростительно.
Почти три года существуя в этих изматывающих реалиях, я наконец-то выдыхаю и трезвею.
У моей дочери есть отец. Родной отец. И Лия ему, к моему великому сожалению, небезразлична.
У меня есть бывший муж. Адам Варшавский. Мужчина, в которого я когда-то влюбилась, и с которым мы не справились. Вместе не справились. Вдвоем. И общественность вряд ли это забудет.
Когда-то я посчитала Адама достойным, у нас была красивая любовь, чудесная свадьба и сладкое ожидание нашей маленькой девочки. И сколько бы я ни пыталась ненавидеть Варшавского, у меня не получалось, потому что ненавидеть кого бы то ни было не в моей природе.
Сейчас в душе царит ликующий до безобразия восторг. Мне больше не нужно пытаться заставлять себя ненавидеть и накручивать проблему в голове, я отныне не борюсь с мыслями, эта энергия высвобождается и превращает меня в настоящую женщину.
Но перед этим я проживаю самую сложную неделю в моей жизни, благо небольшого перерыва в съемочном процессе, о котором совершенно неожиданно сообщают вместе с причиной — мэрия Москвы аннулировала разрешение на съемки — как раз хватает.
Отец после моего заявления о переезде вне себя от злости. За ужином он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, затем разговаривает снисходительно, а утром, узнав, что я не оставила своей затеи и собираюсь посмотреть свободные квартиры, окончательно срывается.
— Ты никуда не поедешь, Катерина! — заявляет он после завтрака, демонстрируя свою власть громким голосом и ударом кулака по столу. — Тема закрыта.
Дочка вздрагивает и испуганно на меня смотрит.
— Мама, уведи Лию, пожалуйста. Погуляйте в саду, если тебе несложно, — стискивая салфетку, негодующе прошу.
К моменту нашего разговора Александровы и Григоровичи уходят, а мама с сочувствующим видом выполняют мою просьбу.
— Папа, — стараюсь быть мягкой, — я уже все решила. Пожалуйста, давай не будем ругаться.
Брат с сестрой переглядываются, но молчат.
Надо признаться, несмотря на серьезные разногласия с отцом у Генри и независимый, взбалмошный характер Ани, наше пропитанное любовью к семейственности и этому дому воспитание наложило такой явственный отпечаток, что они оба никогда даже не пытались покинуть Шувалово. И, судя по выражениям их каменных лиц, не особо понимают, зачем это мне. Тем более с четырехлетней Лией на руках.
— Не будь дурой, Катя, — басит отец театральным тембром. — Если ты думаешь, что я не знаю о твоих планах, то ошибаешься. Не надо делать идиота из Шувалова-Бельского.
— Каких еще планах? — хмурюсь.
— Андрей мне уже доложил, а Лия прожужжала все уши Инге Матвеевне. Она виделась с отцом. Ты снова с ним сошлась. С этим бездарем Варшавским.
— Ого, — округляет глаза Аня.
Я отрицательно качаю головой и смотрю на отца:
— Во-первых, прекрати его так называть. Ты прекрасно знаешь, что Адам — талантливый человек.
— Талантливый, — папа закатывает глаза.
— А во-вторых, что за бред? Зачем нам сходиться? Я об этом вовсе не думаю, да и Адам — женатый человек.
— Женатый. Не делай вид, что не в курсе: его жена уже три месяца живет в Израиле.
— Насколько мы с Катей знаем, у Ирины когда-то были проблемы со здоровьем, — заступается за меня Аня.
Я благодарно на нее смотрю.
— Да, — подтверждаю. — Ну и такого рода переезд давно не новость в Москве. Много кто сейчас уезжает. Возможно, Адам тоже соберется.
В груди тесно, потому что я неожиданно чувствую злость. А что, если это правда? Что, если Варшавский собрался на ПМЖ к жене? Зачем он привязывает к себе Лию, раз так? Она всего лишь маленькая девочка, которая с каждым днем будет влюбляться в отца!..
Пытаюсь совладать со своими чувствами и слежу за мимикой сидящих за столом. Анюта качает головой, Генри о чем-то раздумывает, а отец снова выходит из себя:
— Я не буду даже слушать о вашем переезде. Папарацци уже активизировались после начала съемок. Я еще не простил тебе участия в этом фильме, Катерина. А ты уже новых проблем подкидываешь. Чтобы о моей