— Просто ты не очень самостоятельная... Моя мама, к примеру, считает…
— Серьезно? — смеюсь, прикрывая глаза. — Арман. В чем, по-твоему, я не самостоятельная? В том, что принимаю помощь от отца Лии? Но ведь... твоя бывшая супруга тоже принимает помощь от тебя? Так чем мы отличаемся? Тем, что она армянка?..
— При чем здесь Карина и ее национальность? Ты ведешь себя, как ребенок. Я разочарован, — ослабляет галстук.
Разочарование тоже становится частью меня, но я продолжаю:
— При том что Карина терпеть меня не может. Именно поэтому мы до сих пор не познакомились с вашими детьми, а твои друзья... Я ведь неглупа, Арман... Твои друзья потихоньку прекратили с нами общение, как с парой.
— Не говори ерунды! — отмахивается.
— Разве это ерунда? Ведь у Микеллы не было никакой травмы сегодня?
Он хмурится и трудно вздыхает.
— Она неосторожно спрыгнула с качели во дворе. Карина испугалась. И хватит так со мной разговаривать, — строго меня отчитывает, — меня и так хорошенько накрутили!
— Ах, тебя накрутили?.. — качаю головой. — По поводу дня рождения Лии?..
— Прекрати истерику, Катя! — бросает он напоследок и идет переодеваться в спальню. — И давай спокойно поужинаем. Надеюсь, в этом доме есть что-нибудь из еды?.. — доносится уже оттуда.
«Ах, истерика?» — сдуваю волосы с покрасневшего лица.
Хочется разбросать все, что так тщательно собирала, но я просто оставляю коробку в центре комнаты.
— Я не голодна. Ужин в холодильнике, — громко говорю на всю квартиру и иду в комнату к Лие.
Спать!
Глава 46. Катерина
Сочи
Спустя две недели
Соленый ветер бьет по лицу, а палящие солнечные лучи норовят оставить на нем и плечах свою печать в виде агрессивного загара. Я прикрываю их шелковым платком пудрового цвета и улыбаюсь администратору ресторана.
— Катерина Антоновна, вас ожидают на втором этаже.
— Благодарю.
— Извините, — молодой человек краснеет. — Можно с вами сфотографироваться? Если вас не затруднит. Моя девушка вас очень любит, ждет премьеру сегодня, я с трудом вырвал билеты у перекупа.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Он быстро делает наше общее селфи и искренне благодарит.
— Желаю вам победы в конкурсе, Катерина Антоновна!
— Пусть победит хорошее кино, — отвечаю, уже поднимаясь по винтовой лестнице и придерживая подол летнего сарафана.
Этот ответ я подглядела у Адама. Мне понравилось, как красиво он звучит: не принижая соперников и не возвышая нашу работу.
Хотя… на честные результаты, конечно, рассчитывать не стоит. Уж слишком мой отец недоволен Варшавским. Надеюсь, хотя бы из любви ко мне сможет отнестись к нашему проекту справедливо. Очень хочу в это верить!..
Сняв солнцезащитные очки, небрежно бросаю их на глянцевую скатерть и улыбаюсь Григоровичам.
— Привет. Давно ждете? — рассматриваю Настин животик под просторным платьем. — Как вы подросли!..
— Привет, мы тоже недавно пришли. Отлично выглядишь, Катя.
— Спасибо.
— Привет, — здоровается Артем и помогает устроиться в кресле из ротанга, придвигая его к столу вместе со мной.
— Как вы долетели? — спрашиваю.
Настя прищуривается, потому что именно в этот момент из-за облаков выглядывает солнышко. Второй этаж здесь без крыши, но от дождя и солнца предусмотрены большие, светлые зонты. Правда, наш стоит собранным.
— Давай я попрошу, чтобы его раскрыли, — заботится о жене Артем.
— Не надо, — она мягко останавливает. — Мне так не хватает солнца в Москве. Хочу понежиться… — поворачивается ко мне. Мы долетели прекрасно, Катя. А вы с Лией? Со вчерашнего дня здесь?
— Да, — закатываю глаза. — Она свела меня с ума, поэтому я была счастлива, когда узнала, что Адам прилетел.
— Она сейчас с ним?
— Они где-то неподалеку, в парке аттракционов. Мы договорились, что он приведет ее сюда, когда устанет, — озираюсь, и, придерживая шелковый платок на плече, придвигаюсь к центру стола. — Если честно, я удивлена, что они все еще не здесь…
Все смеемся.
— Ты нашла няню на вечер?..
Я рассматриваю высокое меню и киваю.
— Ассистентка Адама обещала остаться с Лией в номере.
— Глафира? — интересуется Артем.
— Нет. У него новая ассистентка, но, по его словам, ей можно доверять.
— Ты так и не стала смотреть фильм до премьеры?
— Нет, — опускаю взгляд. — Я хочу прожить его с большого экрана. Как и положено…
— Ох, Катя… Вот это выдержка, — Настя смотрит на мужа. — Если честно, я подглядела немного, пока Артем вносил последние правки на монтаже…
— Сегодня и я посмотрю. Лучше расскажи, как твое здоровье? — беспокоюсь за сестру.
— По-моему, все отлично. Я хорошо себя чувствую, мой лечащий врач разрешил перелет, поэтому думаю, все в порядке. Кстати, а когда прилетит Арман?
— Я не знаю, — качаю головой, посматривая на бескрайнюю, лазурную даль. — У него съемки, и какие-то проблемы с акционерами… Обещал, что приедет ближе к церемонии награждения, но я уже не надеюсь.
Сестра многозначительно на меня смотрит, потому что наша с ней последняя встреча в Москве была посвящена Багдасарову и его большой армянской семье, но при Артеме этот разговор не начинает.
И правильно.
Я благодарно киваю и прошу официанта принести мне теплую минеральную воду.
Перед премьерой так волнуюсь, что ни кусочка съесть ни за что не смогу.
— Мама! — слышится за спиной впечатляюще-громкий визг.
Я оборачиваюсь и спешно обнимаю дочь. Разглядываю ее личико, чуть тронутое солнцем в виде покраснений под глазами и на кончике носа. Конечно, я использовала специальный крем, но сейчас май и обновлять защиту от ультрафиолета надо регулярно.
Лия снимает косынку.
— Боже, какая ты чумазая! — замечаю следы от шоколада и бросаю взгляд на приближающегося Варшавского.
Он сегодня тоже одет по-летнему: в легких светлых брюках и коричневой футболке-поло. В его правой руке — кофточка Лии.
— Мы ели мороженое, мама.
— Пойдем-ка умываться, — поднимаюсь и, кивнув бывшему мужу, иду в уборную с дочерью.
Когда мы возвращаемся к столу спустя несколько минут, Адам оказывается уже за ним. Справа от моего стула.
Слева официант устанавливает детский стульчик.
Да, Лия уже большая, но в ресторанах ей нравится обедать именно так. Особенно когда рядом отец.
— Это я предложил Адаму разбавить нашу компанию, — оправдывается Артем.
— Если хочешь,