— На выход! — раздалась команда бойца, заглянувшего внутрь.
Это был не имперский гвардеец, а кто-то из сопровождения, поэтому я не удивился, когда на его лице застыло удивление.
— Э-э-э… — промычал он, переводя взгляд с меня на оставшуюся от моего бывшего сокамерника кучу одежды.
— Не понимаю, о чём вы, — произнёс я, не вдаваясь в объяснения. — Всю дорогу спал, ничего не видел.
Охранник не торопился меня выводить, и я заметил, как к подъезду бесшумно подкатил шикарный лимузин. Из него вальяжно выбрался Альберт — с довольной улыбкой и в новых брюках — и направился к автозаку.
Вот только чем ближе он подходил, тем стремительней меркла его улыбка.
Подойдя к нашему фургону, «гоблин» небрежно отодвинул ошарашенного бойца и заглянул внутрь. Видать, надеялся увидеть мой труп. Но не тут-то было.
— А где… — начал было Альберт, а затем его взгляд наткнулся на меня.
Я изобразил пальцем пистолет и, глядя ему в глаза, негромко произнёс:
— Бах.
Альберт отшатнулся назад и, поскользнувшись на брусчатке, рухнул на землю.
До меня донеслись сдавленная брань, а сам Альберт бочком-бочком засеменил к своему лимузину, на ходу отряхивая испачканные брюки.
Охранник проводил его недоумённым взглядом, а затем, то и дело с опаской поглядывая на меня, помог выйти из автозака.
Мы двинулись по тропинке, выложенной жёлтым кирпичом, к монолитным стенам Тайницкой башни.
Охранник приложил ладонь к светящемуся белому контуру на красной кладке. Как только идентификатор считал его данные, стена беззвучно отъехала в сторону, пропуская нас в небольшое замкнутое помещение.
Мы вошли, проём закрылся, а комната, оказавшаяся лифтовой кабиной, плавно устремилась вниз.
Ехали мы недолго — где-то минуту, после чего стена снова отъехала, выпустив меня в ярко освещённый холл.
Там меня ждал колоритный седоусый джентльмен.
Воспринимать этого человека иначе у меня просто не получалось. Его лицо будто бы являлось итогом долгой селекционной работы. Весь облик кричал об эрудиции, благородстве и безупречных манерах.
— Позвольте представиться, — заговорил он, стоило мне подойти, — комендант кремлёвского вип-спецблока для лиц, преступивших закон Российской империи, Брюс Карл Романович.
— Князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, — так же чопорно откликнулся я.
— Очень рад нашему знакомству.
Ну не знаю, на мой взгляд, ситуация не располагала к радостным знакомствам.
Видимо, это отразилось на моём лице, поскольку Карл Романович приказал сопровождающему снять с меня наручники, расписался в какой-то ведомости и предложил проследовать в моё временное жилище.
Честно говоря, я ожидал увидеть обычную камеру, но реальность приятно удивила. Меня ждал уютный двухкомнатный гостиничный номер с совмещённым санузлом.
Карл Романович провёл краткую экскурсию, затем, показав на лежащий на столе переговорник, пояснил:
— С его помощью вы можете заказать питание или получить консультацию по любым вопросам, князь.
Я кивнул, и он выложил на стол бумажный лист.
— Двери не запираются, однако покидать номер без сопровождения строжайше не рекомендую. Защита, установленная ещё при первых Годуновых, действует до сих пор. Последствия — мучительная смерть. Безопасно пройти по коридору можно только в сопровождении персонала, который находится под личным благословением императора.
Комендант пододвинул лист ко мне.
— Прошу расписаться, что вы ознакомлены с правилами.
Я пробежался глазами по инструкции. Не найдя явных подводных камней, поставил подпись.
— Засим позвольте откланяться. Дела-с.
Дверь за Карлом Романовичем с лёгким щелчком закрылась, окончательно очертив границы моей новой свободы.
Оставшись один, я даже несколько растерялся, не понимая, что делать дальше, но громогласный ропот пустого желудка вернул меня из размышлений к реальности.
На переговорнике была всего одна кнопка. Нажав её, я услышал приятный женский голос:
— Я вас внимательно слушаю.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Что насчёт ужина?
— Есть конкретные пожелания?
— На ваше усмотрение, но побольше. Я готов быка съесть.
— Через двадцать минут заказ будет доставлен. Что-то ещё?
— Не отказался бы от комплекта нижнего белья, приличного костюма, рубашки и ботинок.
— Ваш размер?
— Не имею ни малейшего представления.
— Служащий, который принесёт ужин, снимет мерки и учтёт ваши предпочтения. Будет что-то ещё?
— Нет, спасибо.
В ответ донёсся протяжный гудок.
Пока ждал ужин, успел принять ванну.
Висевший там махровый халат сменил пропотевшую пижаму, ну а когда я вышел в гостиную, там меня уже ждал сорокалетний мужчина с безупречной военной выправкой.
Доставленный им сервировочный столик ломился от одноразовых тарелок с едой. Все приборы тоже были пластиковыми.
— Вы позволите? — спросил мужчина, доставая сантиметровую ленту и блокнот.
Через двадцать минут я наконец смог уделить внимание ужину. А после, перебравшись в спальню, мгновенно уснул.
Увидев уже знакомую аудиторию и того же самого интеллигентно-грустного старичка, что поручил Ларисе моё устранение, я даже не удивился.
Старичок в одиночестве сидел за столом. Перед ним лежала стопка школьных сочинений на тему «За что я люблю Родину».
Красная ручка методично вычеркивала ошибки и ставила пометки. Поставив последнюю, он размашисто вывел:
⅖
Под оценкой появилась запись:
Родину ты любишь на «пять», а русский язык знаешь на «два».
Старичок потянулся к следующей стопке, но в этот момент переговорник на столе разразился соловьиной трелью.
Ответив на звонок, он произнёс приятным баритоном:
— Я вас внимательно слушаю.
Аудитория внезапно подёрнулась дымкой и разделилась на две половинки.
Левая осталась без изменений, а вот правая превратилась в богато убранный кабинет, в котором за дорогим на вид письменном столе сидел молодой человек.
«Надо же, — мелькнула у меня мысль, — я всё забываю, что в этом теле мне всего восемнадцать. Поэтому и кажется, что он молод. Хотя ему явно за тридцать…».
— Меня зовут Роман Мазепов, — сообщил он. — Мне ваш номер оставил Пётр Мазепов
— Да, помню такого, — кивнул старичок. — Я помогал ему… редактировать один роман. Если вы по этому поводу, то, к сожалению, сейчас я занят.
— Какой ещё роман⁈ — возмутился мужчина.
— Его собственный, — вздохнул старичок. — Я трижды пытался убрать оттуда антагониста. Безуспешно. Больше эта история меня не интересует. Всего хорошего.
Старичок нажал кнопку отбоя и заблокировал номер звонящего. Затем покачал головой и взял следующую тетрадь.
Аудитория исчезла, оставив во сне лишь кабинет. Роман Мазепов ещё несколько раз пытался дозвониться до собеседника, а когда у него это не вышло, в ярости швырнул переговорник в дверь.
На звук в кабинет заглянула молодая симпатичная «секретутка». Почему «секретутка»? Да потому что